"Россия должна выиграть Грузию назад"
Из выступления Николая Злобина, директора российских и азиатских программ Института мировой безопасности (США) на заседании круглого стола по теме: 'Война в Южной Осетии: последствия для Кавказа и Мира', 12 августа 2008г., Фонд 'Единство во имя России'
Я скажу несколько вещей, которые у меня возникли в ходе нынешней дискуссии, очень, на мой взгляд, полезной, интересной и важной. В принципе, я начну с повторения того факта, о котором я говорю давно. Надо признать, что распад Советского Союза не закончился, империи не распадаются так быстро, и границы не устанавливаются моментально. И ожидать, что в 91-м году мы определились с тем, какая будет политическая география в Евразии, это было, мягко говоря, наивно. И мы сейчас наблюдаем пример того, что этот процесс идет и будет идти еще какое-то время. Я думаю, что здесь нет иммунитета ни у какой страны Евразии на то, что этот процесс не может в той же степени коснуться и ее. Например, у Украины, я считаю, тоже очень серьезные проблемы с Крымом и с возможностью Украины реально потерять Крым, даже без участия России. Просто империя продолжает распадаться. Складываются новые государства, их элиты еще не определились. Я думаю, что все элиты, в том числе и грузинская, носят переходный характер. И понимание национальных интересов, понимание, как вести себя в деле, - этот процесс займет какое-то время, и надо быть к этому готовыми. Посмотрите на саму Россию, где происходят такие глубокие процессы и с точки зрения внутренних структур, и с точки зрения поиска себя в мире. В принципе, мы сейчас живем в мире международного экспромта, и к этому надо быть готовым. Это мой первый тезис.
Второе, что я хотел сказать. Конечно, я полностью согласен, и об этом, наверное, надо говорить активно: говорить о территориальной целостности Грузии смысла уже нет. Я думаю, в обозримом будущем этот вопрос закрыт, и теми подходами, которыми правительство Саакашвили пыталось решить эту проблему, ее решить нельзя будет никогда. Нужна новая политическая конфигурация на Кавказе и, в частности, на Южном Кавказе, нужна новая политическая география. Кто будет определять эту новую политическую географию? Россия? Грузия? Соседи, международное сообщество? Что дальше собирается делать Россия, выиграв военную часть операции? Мне кажется, что сейчас надо сконцентрироваться на поиске наиболее легитимного варианта решения кавказской проблемы, легитимного с точки зрения международной, с точки зрения соблюдения максимально, по возможности, конечно, интересов всех стран, которые хотят участвовать в этом процессе. Я думаю, сейчас ограничения на предложение вариантов быть не должно. Раньше было ограничение, что территориальная целостность Грузии - это самое главное, и без этого мы ничего не обсуждаем, или что только российские миротворцы там должны быть. Сегодня таких условий, на мой взгляд, быть не должно. Нужна легитимизация того, что будет происходить сейчас. И, я думаю, здесь очень важно России вовремя остановиться и инициировать самой дискуссию на эту тему. В конце концов, нельзя допускать, чтобы постоянно предложения о том, что делать на Кавказе, поступали от аутсайдеров - то Европейский Союз, то США, то НАТО, то еще кто-то предлагает начать дискуссию по этому вопросу, а Россия не предлагает ничего. Нужен серьезный, глубокий план, который бы подразумевал не российскую монополию на Кавказе, а наличие компромиссов, открытую страницу. И в этой связи, мне кажется, на России сейчас лежит наибольшая ответственность. Нужно искать компромиссы и не вестись на те разводы, которые сегодня России, на мой взгляд, подбрасываются, они очень дешевые.
То, что сегодня обсуждали: я совершенно не согласен, что там геноцид, я считаю, что это абсолютно тупиковый вариант - свести эту проблему к геноциду. Это серьезный политический конфликт. Грузины и осетины никогда не воевали между собой. Эту постановку вопроса, на мой взгляд, подбрасывают грузины. Даже в Осетии грузинские и осетинские села находятся рядом друг с другом. Поэтому я думаю, что здесь политический конфликт. Так же, как проблема беженцев: 50 тысяч русских беженцев было из Абхазии, никто про них не говорит. Грузины навязали дискуссию по поводу грузинских беженцев. Вообще надо пересмотреть стереотипы, которые появились вокруг этой проблемы. Это второе.
И еще проблема миротворцев. Нельзя ставить вопрос: российские миротворцы или без российских миротворцев, опять надо искать компромисс. В любом случае надо сегодня попытаться посмотреть на все это открытыми глазами, без предварительных условий.
Третье, что я хотел сказать. Да, ситуация показала - хорошо это или плохо, это другой вопрос, - что ни у Грузии, ни у России не оказалось союзников в этом конфликте, ни ту, ни другую сторону не поддержал практически никто. Это очень интересно, и можно сделать очень много выводов, но то, что эти две стороны остались один на один, по сути дела, со своими проблемами, в общем-то, характеризует сложившуюся мировую систему.
Четвертое: мне кажется, глубоко порочна и ошибочна политика России по отношению к Грузии. Я не очень понимаю, с какой стати Россия приняла парадигму, что Грузия является враждебной страной, на этом успокоилась и строит свою политику исходя из этого. Мне кажется, Россия должна выиграть Грузию назад. Надо тонко, деликатно, стратегически добиться того, чтобы Грузия стала союзником России на Кавказе. Подход, что это невозможно, я отвергаю. Я думаю, что Россия поддалась на стереотип, что Грузия теперь представляет интересы Соединенных Штатов, из себя ничего не представляет. Сделать грузинский народ, грузинскую элиту, грузинскую экономику позитивной с точки зрения российских интересов - я считаю, что это вполне вероятно. Я думаю, что это просто геополитический проигрыш, сказать: да, Грузия наш враг, и с этим ничего сделать нельзя. Грузию надо выиграть назад, и не только Грузию, надо весь Кавказ выиграть назад.
Пятая моя позиция: я, в принципе, крайне скептически отношусь к тому, что за этим стоит так глубоко Вашингтон. Живя там и наблюдая все это, я понимаю, что позиции Грузии в Вашингтоне в последние месяцы, может быть, в последний год пошатнулись очень сильно, и американская элита стала крайне скептически относиться к тому, что происходит в Грузии, что происходит на Кавказе, я уж не говорю про европейскую элиту. И, мне кажется, в значительной степени то, что случилось в Южной Осетии - это была отчаянная попытка Саакашвили восстановить свою значимость для Вашингтона как антироссийского режима. Попытка не удалась, и Вашингтону это было не нужно. Вашингтону не нужно дальнейшее осложнение на Кавказе с точки зрения очередной головной боли для Соединенных Штатов. На мой взгляд, Саакашвили стал терять поддержку в Вашингтоне, уходящая администрация, безусловно, поддерживает его очень сильно, следующая администрация, кто бы там ни был, его так поддерживать не будет, уходящий Пентагон так его поддерживать не будет, и Госдеп так его поддерживать не будет. Я думаю, это попытка доказать свою значимость, попытка сыграть на антироссийских настроениях и интересах в Вашингтоне и даже попытка, очень наивная, детская попытка перевести российско-грузинский конфликт в российско-американский конфликт не получила никакой поддержки в Соединенных Штатах. То есть здесь тоже надо понимать, что у Грузии могут быть свои интересы в Вашингтоне, которые она пытается разыгрывать в этом конфликте, и не покупаться так легко на то, что это Америка. Америка не такая глупая, в конце концов, хотя идиотизма там много.
И последняя моя позиция, о которой сегодня много говорят в Вашингтоне, это вопрос о том, как все это повлияет на президентство Дмитрия Медведева. Во многих средствах массовой информации США говорят, что российские силовики, испугавшись либерального курса Медведева с Западом, либерального курса Медведева в России, просто-напросто спровоцировали этот конфликт, после которого любые разговоры о либеральности Дмитрия Медведева просто смешны. Россия опять становится вооруженной крепостью и внутри, и вне. И доказать или опровергнуть это, в общем, достаточно сложно, потому что это тоже может быть такая логика - стоять за кем-то. И поэтому я тут согласен с теми ораторами, которые высказывались о том, что сегодня надо очень аккуратно подходить к обсуждению вопросов внутриполитических результатов и последствий того, что произошло на Южном Кавказе.
распечатать
