Rambler's Top100 Service

В Москве есть только Лужков, и есть мнение Лужкова

Шеф-редактор информационно-аналитического агентства "МосСовет", руководитель экспертного бюро "МосСовет"
24 ноября 2008

По вашему мнению, насколько жесткая вертикаль власти действует в Москве?

Тут такой вопрос - может быть, вы спрашиваете одно, а я буду думать о другом. Что такое - жесткая? Это даже не вертикаль, я бы даже сказал, это жесткое единоначалие, потому что как таковой вертикали власти нет. Есть вроде бы система, но, понимаете, та вертикаль власти, которая есть в России, говорить, что такая же вертикаль власти в Москве, не совсем правильно. Потому что в России, несмотря на всякие издержки, есть несколько, помимо криминальных, все равно относительно центров если не принятия, то обсуждения решений. В Москве есть только Лужков, и есть мнение Лужкова. Даже спецы знают, что если это мнение почему-то не воспринимается или не меняется, то люди, которые давно в системе работают, уже не будут с этим спорить или что-то отстаивать. Даже Ресин неоднократно повторял, это публичная его фраза: "я захожу к Лужкову со своим мнением, а выхожу с его". Поэтому тут слово "вертикаль" весьма условно подходит. К сожалению, на федеральном уровне, если говорить в этом понимании про вертикаль власти, от Москвы переняли, пожалуй, самое плохое, что можно было бы перенимать. В Москве есть вещи и позитивные, но переняли самое плохое, и для федеральных структур это тоже в перспективе боком выйдет.

В Москве есть достаточно жесткая система единоначалия, завязанная на Лужкове. Говорить, что это вертикаль, можно в выше сказанном дополнении. Да, она жесткая, она завязана не просто, еще раз повторюсь, на какие-то формальные правила и структуры, но еще в большей степени она завязана на неформальные отношения, как в известном анекдоте из двух пунктов: "начальник всегда прав", а если начальник неправ - смотрите пункт первый. Вот так и в Москве, такая вертикаль - да, действует.

Правильно ли я поняла, что действует некая авторитарная модель управления?

Можно и так сказать. Тем более что здесь, если уйти в историю, изначально это формировалось в другой системе, когда слово "авторитарный" больше опиралось на слово "авторитетный". Лужков реально был уважаем, реально был авторитетен, в хорошем смысле этого слова, и система только выстраивалась, то есть были определенные успехи. Но в период 97-го, 98-го годов это очень резко по разным причинам стало меняться, и система из авторитетной стала очень быстро трансформироваться в авторитарную. Я бы даже так сказал - завершилась эта трансформация, и об этом многие, в том числе и публично, говорят. Скажем, свояк Лужкова Батурин оценивает это время где-то 99-м годом, но реально это все началось, если вкапываться в детали, с того момента, когда Лужков в 98-м стал ссориться с семьей Ельцина и понял, что, опираясь на поддержку Ельцина, он не сможет дальше расти. То есть у него были бóльшие амбиции, чем реальные возможности на тот момент.

А сейчас?

А сейчас - нужно у него спросить. Я вполне точно знаю, на этапе 2002-2003 года была более прагматичная, реальная мечта - как можно дольше побыть у власти, чтобы его девочки выросли хотя бы до такого возраста, когда внешнее воздействие на их психологию, в том смысле, какой у них отец, что он сделал - после того, как он уйдет с поста, обязательно эти разговоры пойдут, и он это понимает, чтобы на них это в меньшей степени воздействовало: Взрослый ребенок уже по-иному воспринимает ситуации, в большей степени понимает, где правда, а где нет.

А сколько сейчас его девочкам лет, ждать-то долго еще?

Старшая, как я понял, уже в институт пошла, она 91-го или 92-го года, если не ошибаюсь, а младшая еще учится, у них года четыре разница.

Ну а есть какие-то возможности реформировать московскую власть?

Выход первый, и это касается выхода из кризиса- признавать реальные проблемы. Потому что в том числе и на сайтах, и на "Кремль.org" еще год назад, как раз на этапе между встречей Лужкова и Путина в Куркино и переназначением Лужкова, я писал большой анализ. И там многие негативные системные моменты были проанализированы и они остались. И как раз с точки зрения коррупции, реформы власти я задавал вопрос: а каким образом можно что-то реформировать или бороться с коррупцией, если сам момент наличия коррупции в Москве отрицается?

Поэтому выход первый - это признать реальные проблемы, не педалируя их, не смакуя, а просто осознав, что они есть, и понять, какие из них в реальных условиях более важные, и как с ними бороться. То есть по каждому из вопросов есть реальные варианты, как это все изменить. Но первое, что нужно сделать, - это признать, а второе - это политическая воля.

Вот ни первого, ни второго нет, по разным причинам. Более того, если говорить уже по ситуации, возвращаясь к вашему первому вопросу, поведение Лужкова тоже ведь не в безвоздушном пространстве, он тоже на разных этапах понимал, как и на кого ему нужно опираться, и по этой причине очень гуттаперчиво трансформировался. На первом этапе его правления в Москве ему нужно было провести антикризисные мероприятия, опираться на общественное мнение, просто на народ, поэтому он реально бегал по стройкам, по другим объектам и смотрел реально, что происходит на местах. Потому что система движения информации через многие этапы чиновников была такая, что если опираться на нее, то точно запутаешься. И реально эту систему таким прямым воздействием он раскручивал, исходя из каких-то чисто эмпирических подходов. Ведь он тогда что сделал: вот есть городской бюджет, доходы и расходы, он просто взял, как любящая мать или любящий отец, разделил этот бюджет грубо на три части - социальная сфера, городское хозяйство, развитие инфраструктуры строительства. То есть никаких тут научных подходов или чего-то не было, было четкое, жесткое решение, что одно, второе и третье в равной степени важно, и нужно этим заниматься, такая "система планирования".

Но на эту тему можно много говорить, но если отвечать, еще раз повторюсь, на суть вашего вопроса, первое - признать проблемы, и второе - опираясь на профессионалов, находить варианты их решения. Сегодня ни того, ни другого не делается. На каком-то этапе единственная законная дискуссионная площадка в виде Мосгордумы где-то с 2000 года два-три года в такой функции поработала, но и ее, скажем так, дожали, прикрыли и "привели в чувство".

Беседовала Полина Давлетшина

0

0