Rambler's Top100 Service

У нас появился институт безответственности милиции

адвокат, к. ю. н., член экспертного совета при комитете по международным делам Совета Федерации ФС РФ
22 января 2009
В центре Москвы преступник на глазах у свидетелей расстрелял адвоката Станислава Маркелова. Как Вы считаете, каковы причины этой трагедии?

 

К сожалению, не часто общественность реагирует на трагические события, такие события, которые маркируют очень серьезные проблемы. При всем моем отношении к этому, как к человеческой трагедии, я бы хотел обратить внимание на то, что это очередной индикатор соотношения власти и гражданского общества. Поразительно, но обычные милицейские меры по охране общественного порядка в данном случае каким-то поразительным образом не сработали никак вообще. Складывается впечатление, что убийцы были уверены в безнаказанности. Об этом свидетельствует характер преступления.

 

Адвокатская деятельность подчиняется только закону и этическим нормам, и она в хорошем смысле слова оппонирует деятельности и результату деятельности государственных органов. В этом смысле это особый случай деятельности института гражданского общества, находящегося вне зависимости от власти и от влияния государственных структур. В реальном соотношении на сегодня институтами гражданского общества могут быть только те, которые прямо поддерживает власть. И можно сказать, что власти глубоко безразличны такие институты, как свободная журналистика и тем более - адвокатская деятельность. То есть, это определенный маркер, который показывает, что в будущем - а в будущем, я боюсь, будет нарастать тенденция полицейского свойства, то есть то, как активно и эффективно она действует против сторонников действующего режима, господствующего режима и господствующей власти, и в меньшей степени она будет охранять граждан, а уж тем более людей независимых профессий, и независимость и свободу гражданских институтов. Поэтому если власть не сделает вывода из этого трагического случая, это будет означать, что нет никакой гарантии, что, собственно, набравшие силу и влияние радикальные в политическом смысле или радикальные в том смысле, чтобы прибегнуть к преступным действиям, силы, не будут рассчитывать на слабость власти. Нет гарантии, что они не попытаются испытать власть на прочность. Такая, на мой взгляд, закономерность прослеживается.

 

И еще одна вещь, связанная с адвокатской деятельностью. Есть адвокаты, я принадлежу к их числу, которые не ограничиваются в решении сложных проблем классическим набором адвокатских действий. В необходимых случаях они обращаются к авторитету общественного мнения, в необходимых случаях освещают тот или иной конфликт со своими собственными интерпретациями, предъявляют обществу ту или иную проблему с помощью средств массовой информации, пытаясь, таким образом, более эффективно строить защиту. Как я понимаю, господин Маркелов был адвокатом ровно этого уровня, с этими отработанными техниками адвокатской деятельности. Он был и президентом Института верховенства права, он прибегал к таким формам, как пресс-конференции и прямое обращение к общественному мнению и к средствам массовой информации. И я, как профессионал, прекрасно понимаю, что он это делал не потому, что хотел прославиться, а из-за того, что он хотел более эффективно сработать в качестве защитника по совершенно конкретным делам, по делу, в данном случае, Эльзы Кунгаевой. Я не буду строить версии, я просто не понимаю, по какому из дел, в котором он выступал в качестве защитника, может последовать такое "наказание", а это казнь на самом деле, это совершенно понятно. Но мы не знаем и, наверное, никогда не узнаем, почему, собственно, эта казнь состоялась. Я хочу обратить внимание на то, что таким жестоким способом 'селекции' вырубаются те адвокаты, которые умеют работать не только с текстами жалоб и заявлений, но и с общественным мнением, со средствами массовой информации, которые умеют при необходимости трансформировать конфликт и предъявить обществу частный конфликт как проявление какой-то общей тенденции. В этом смысле это особая потеря, я должен об этом говорить, потому что наше адвокатское сообщество только нарождается, и такими техниками, которыми владел господин Маркелов, обладает совсем небольшое количество адвокатов. Поэтому это еще и в этом случае утрата серьезная. Думаю, что это сочетание безнаказанности, ожидаемой палачами, было еще продиктовано тем, что как фигура публичная и действующая намеренно публично, господин Маркелов был особенным явлением. Этим тоже воспользовались. Это означает, что открытое выступление перед общественностью, перед обществом теперь будет расцениваться как небезопасное, могущее повлечь очень неприятные последствия. И, подытоживая, я хочу сказать, что если власть не разберется не с исполнителями, а с реальными вдохновителями и организаторами этой казни, то авторитет этой власти неизбежно будет падать. В конце концов, надо добиваться громких отставок из-за этого трагического случая, эти отставки должны состояться. Потому что прямая функция охраны общественного порядка, здоровья и жизни граждан была в данном случае просто провалена. Более того, как я давно уже пропагандирую простую идею, что соответствующее подразделение ФСБ, МВД должно быть либо расформировано, либо должно быть наказано его руководство, причем наказано публично и с совершенно понятными последствиями. Последовательность должна быть железной в подобных случаях, состоялось громкое преступление - состоялись громкие отставки, громкое понижение в должности. Деятельность милиции давно уже просто не выдерживает никакой критики. А сейчас мы читаем, в один и тот же день два разных газетных материала: в 'Российской газете' пространная беседа одного из генералов милиции о том, как именно оснащены большое количество специальных отрядов милиции, заточенных на борьбу с демонстрантами, и в этот же день мы читаем об этой трагедии, которая является доказательством низкой эффективности деятельности милиции по охране общественного порядка, жизни и здоровья граждан. Это не случайное совпадение, оно закономерно. В том смысле, что власть упускает совершенно очевидную проблему - общество не может быть здоровым, если оно опасается быть обществом, быть независимым, и не может быть здоровой деятельность в таких профессиях, как адвокатская, если люди будут бояться своей адвокатской деятельности.

 

Некоторые эксперты, с которыми мы беседовали, считают, что необходимо совершенствование законодательства с конкретизацией защитительных мер безопасности в отношении адвоката

 

В законе об адвокатской деятельности прямо написано, что государство берет на себя обязательства по защите профессиональной деятельности и жизни адвокатов, то есть они находятся в режиме особой защиты. Такой же приблизительно защиты, которой пользуются судьи, сотрудники правоохранительных органов. Но, например, в Уголовном кодексе статью, которая предусматривала бы особо жесткое наказание за преступления в отношении адвоката, исполняющего свой служебный долг, не предусмотрено. Как это, например, предусмотрено в отношении работников милиции. Поэтому в этом смысле новацию, если будет какое-нибудь изменение и дополнение в закон, преследующее ужесточение уголовной ответственности за действия, направленные против адвокатов, я бы только приветствовал. Но я бы обратил ваше внимание на другую вещь: если у нас сложилась система 'откупа' деятельности милиции, буквально откупа, и сложился, к сожалению, стереотип преимущества интересов спецслужб над общественными интересами, пусть тогда возникнет ответственность в виде утраты этого самого откупа, утраты должностей в случае громких преступлений. Пусть появится зависимость, и вы увидите, как специальные методы, формы работы, направленные на предупреждение преступлений, вдруг окажутся сразу эффективными. Если на территории города Москвы совершено такое дерзкое и, я бы сказал, политическое убийство, мгновенно должна следовать отставка высоких милицейских чинов. Если будет действовать такая система, вот увидите, уровень защиты не только адвокатов, а всех граждан резко возрастет. У нас появился институт безответственности милиции, за исключением тех случаев, когда надо работать против политических радикалов, общественных организаций и так далее. К сожалению, эта тенденция нарастает. Поэтому я бы, с одной стороны, приветствовал такое изменение закона, а с другой стороны, я бы не только адвокатов особым образом защищал. Они заслуживают специального режима защиты, такого, какой распространяется сейчас формально хотя бы на судей и адвокатов. И, с другой стороны, ввел бы вот эту практику: раз у вас случилось что-то, будьте добры, отвечайте. Не важно, что вас не было в момент совершения преступления рядом, и вы не могли воспрепятствовать преступнику. Вы должны создать систему, которая будет работать. Я просто об обстоятельствах сейчас хочу сказать. В прессу интересные сведения просочились, о том, что до начала пресс-конференции там активно названивали какие-то люди и спрашивали, а придет ли господин Маркелов на пресс-конференцию. Это, извините меня, на уровне телевизионного репортажа прозвучало. Неужели спецслужбы не знали, что он находится в опасности, адвокат, защищающий весьма и весьма заметных жертв преступных действий разных совершенно людей. Неужели они об этом не знали? У меня есть сомнения. Либо у нас работники правоохранительных органов действительно в серьезной степени депрофессионализировались, либо они знали, но не предприняли никаких действий. За это должна последовать ответственность, реакция должна быть.

 

Как Вам кажется, а адвокаты не будут сейчас отказываться от публичной деятельности и, может быть, даже от каких-то громких, сложных дел?

 

А заметьте, такая тенденция уже имеет место. Ведь очень мало адвокатов, которые не замыкаются на каких-то маленьких деталях уголовного процесса, на каких-то маленьких деталях своей деятельности. Адвокатов, которые могут держать действительно общественный горизонт своего дела, и предъявлять обществу разные поворотные моменты этого дела, привлекать внимание общественности к тому, чтобы либо расследование было полным и объективным, либо обвинение было обоснованным и справедливым и решение было правосудным, таких людей все меньше и меньше. Я думаю, что адвокаты не будут бояться браться за дело, но вести они себя будут как адвокаты, которые не хотят придавать общественное звучание каким-то судебным делам и их аспектам, будут замыкаться на собственно маленьких профессиональных деталях. А в этом случае будет снижаться эффективность защиты, конечно, не по всем подряд делам, а по тем, которые действительно интересуют общественность и имеют общественный резонанс, и качество профессиональной деятельности адвокатов будет снижаться. Я хотел еще одну вещь сказать: вот, к сожалению, адвокатское сообщество в Москве, это крупнейшее адвокатское сообщество в России, устроено таким образом, что адвокаты не чувствуют себя защищенными во взаимоотношениях с органами адвокатского сообщества. Органы адвокатского сообщества весьма и весьма пассивны в этом отношении. У нас принято сообщать обо всех попытках воздействия на адвоката, обо всех попытках правоохранительных органов или судов принизить статус адвоката или еще как-то воспрепятствовать деятельности, но мы не видим и не слышим аспекты этих разбирательств.

 

То есть, вы просто говорите об этом, и этому не дают ход?

 

Да, да. Мы не слышим голоса Совета Адвокатской палаты Москвы. А в случае с обсуждаемой проблемой, я считаю, что должна быть создана внеочередная конференция адвокатов, на которой адвокаты должны сказать свое мнение по поводу этого случая. Адвокаты должны высказаться также относительно всего уровня правовой защиты адвокатов и сказать о том, как они относятся к таким способам работы, которые исповедовал господин Маркелов, сказать, как это с точки зрения защиты, эффективно ли это, неэффективно. Ведь если мы не будем культивировать очень высококвалифицированную адвокатскую деятельность, которая способна придать общественное значение тому или иному делу, мы, в конце концов, скатимся до маленьких клерков вместо адвокатов. И в этом хоре голосов, который звучит, голос Адвокатской палаты не слышен, и других органов адвокатского сообщества тоже не слышно, все адвокаты высказываются индивидуально. Да, это такой метод работы адвокатов - максимальная индивидуальность, да, это способ существования адвокатов. Но сейчас особый случай.

0

0