Rambler's Top100 Service

"Центр управления гражданским обществом - это эмоции"

Максим Кононенко
журналист
15 апреля 2009

Как объяснить полную пассивность нашего гражданского общества, которое по сути никак не отреагировало на дело о похищении родителями девочки Элизы Андре?

Ну, а какая должна быть активность? Наше гражданское общество ведет себя ровно как обычно: в общественном транспорте обсуждает - какие же гады эти французы. Вот, собственно, и все действия. Ну а что делать? История совершенно неоднозначная. Я тоже являюсь сторонником того, чтобы ребенок жил с матерью. Но там обе стороны ведут себя неадекватно. Мне очень трудно понять, на чьей я стороне в этой ситуации. Там что папа, что мама: Причем мне мама кажется более ненормальной, чем папа, судя по тому, что я слышал в СМИ. И еще мне кажется, что у нас сейчас публика несколько "перекормлена" историями подобного рода: то в Америке убили очередного усыновленного ребенка, здесь родители в России тоже с усыновленными детьми ужасно обращаются. Но любая тема быстро надоедает, если ей "перекормить". Я думаю, что сейчас наше общество "перекормлено" новостями про плохое обращение с детьми и как-то уже перестало на это реагировать, защитный механизм включился. Будем надеяться хотя бы на то, что люди, которые все это слушают в новостях и видят по телевизору, к своим детям будут относиться лучше, чем до этого, может быть, какая-то польза будет.

Почему гражданское общество способно остро реагировать на известное дело Светланы Бахминой, но не в состоянии взять на себя ответственность за никому не известного похищенного ребенка?

Если бы за делом Бахминой было дело Ивановой, потом дело Петровой, а затем Сидоровой, с такими же ситуациями, общество бы уже не реагировало. Эффект новизны важен, общество потребляет новости. Конечно, цинично так говорить, но это так. За последние два-три месяца было слишком много историй с дележом детей. Я прошу заметить, что общество абсолютно никак не реагировало и до сих пор не реагирует на аналогичную историю с актрисой Натальей Захаровой. Видимо, люди, наслушавшись про эту историю, уже долгоиграющую, понимают, что во Франции законодательство такое, что тут ничего не поделаешь. По поводу девочки Натальи Захаровой Путин разговаривал с президентом Франции, и тот только развел руками - ничего не могу сделать. Такой во Франции суд, так устроено там законодательство.

То есть государство не может повлиять на ситуации такого рода?

В нормальном государстве суд не подвержен никаким влияниям, и это нормально. Это у нас можно решить вопрос, позвонив судье, там это невозможно. Поэтому там суд и принимает решения в пользу своих граждан. Обсуждаемая нами ситуация с девочкой Элизой абсолютно зеркальная: отец похитил девочку у матери, на него заведено дело в России; мать похитила девочку у отца, на нее заведено дело во Франции. Это вообще неразрешимая проблема. Остается только надеяться на то, что родители как-то договорятся между собой и помирятся. Почему исключается такой вариант? Вполне возможно - поругались, помирились. Это их общий ребенок все-таки.

Где находится "центр управления гражданским обществом", который решает, кого защищать, а кого нет?

Центр управления гражданским обществом - это эмоции. Это не формализуемая абсолютно вещь. Только что мы с вами видели гражданское общество в Молдавии, которое вдруг появилось, и через несколько часов это самое гражданское общество превратилось в монстра. А потом исчезло. Нет никакого центра управления. Другое дело, что эмоции становятся управляемыми с накоплением жизненного опыта, это правда. Но ни у нас, ни тем более в Молдавии такой жизненный опыт пока не накоплен. Кроме этого, есть еще такая важная вещь, как вера в результат. Вот у рыболовов очень важно поймать на новую снасть рыбу в первый раз, потому что после этого ты понимаешь, что действительно на эту снасть можно поймать, и ты начинаешь верить, что она работает. Как мне кажется, с гражданским обществом то же самое - нужно иметь хотя бы один положительный результат от своих действий. Нельзя сказать, что их у нас совсем не было. Например, история с нефтепроводом вокруг Байкала: как вы помните, это ровно тот случай, когда гражданское общество добилось изменения маршрута. Конечно, там президент нарисовал другой маршрут, но, тем не менее, это удалось сделать. Потом опять же была история с гематологическим медицинским центром, который строится возле РДКБ. Бывают зримые результаты, ощутимые, когда общественность добивается решения каких-то вопросов. Но это достаточно редко происходит. Поэтому и сама общественность не очень понимает, а зачем возмущаться, где результат? Его нет. С Бахминой не было результата, зато сколько было действия, сколько было энтузиазма... Или давайте вспомним дело Антонины Мартыновой, которая якобы своего ребенка сбросила с лестницы: сколько было общественного действия, а результат - ноль. От этого у всех опускаются руки. Не только у каждого конкретного человека, а и у того самого гражданского общества, существующего у нас в зачаточном виде. Потому что можно "подолбиться" в бетонную стену 15 минут, полчаса, потом это надоедает, и люди идут заниматься своими делами.

0

0