Rambler's Top100 Service

В "Сколково" разработки должны получить более серьезное развитие

ректор Московского физико-технического института (МФТИ)
8 июня 2010

Фрагмент интервью ректора Московского физико-технического института (МФТИ) сайту Slon.ru о привлечении иностранных преподавателей и инновационном центре в Сколково. 

<...>

ИНОСТРАНЦЫ ВТОРОЙ ШЕРЕНГИ

- По поводу привлечения известных иностранных преподавателей что-то предпринимаете?

- Если известный иностранный преподаватель, то он еще и ученый. Сейчас позиция Минобрнауки очень открытая. Скоро конкурс будет объявлен, мы готовимся к участию. Это хороший обмен опытом и знаниями. В MIT за счет эндаумента это делают, привлекают ученых на три года, дают деньги даже меньшие раза в два, чем у нас можно получить. Этот человек должен сформировать коллектив научный, развить исследование, и после трех лет он обязан уехать. Он не может ни под каким предлогом остаться в MIT. Но остается коллектив, который он собрал, молодые амбициозные люди, которых он научил.

Мы работаем с рядом ученых. Мы предполагаем, что на всю Россию таких проектов может быть сотня с небольшим, много их не будет. У нас сейчас 11 факультетов, будет около 10 проектов. Конечно, не все они выиграют, с иностранными учеными будет где-то не меньше пяти.

- Какие-то сложности есть в привлечении иностранцев в Россию?

- Единственная сложность, которая сейчас есть в документации: иностранный ученый должен находиться шесть месяцев в России каждый год, то есть половину срока он должен провести в России. Раньше были более мягкие разговоры. Это более жесткое требование. Если человек встроен в систему у себя на родине, у него есть определенные обязательства. Ему нужно за короткое время написать заявку, он за такое короткое время должен как-то переложить все эти обязательства. С этим есть определенные сложности. Ученых первой шеренги будет гораздо сложнее вытаскивать.

- А иностранцы вообще готовы ехать в Россию?

- У нас есть иностранные коллеги, которые значимое время уже проработали в России, это не наши соотечественники, но они Россию знают. Мы всегда очень критично настроены, но я знаю французских ученых прикладного характера из нефтегазовой химии. Они говорят: "Мы в Париже работать не можем, а вот в России можем, у вас жизнь интересная". Для нас дико звучит. А почему не можем? Потому что настолько все зарегулировано, что это становится скучно, а мы люди креативные, ищущие, все меняется. Многие хотят поехать.

У нас действительно много проблем. Может и они преувеличивают, как и мы ругаем себя. Но, в принципе, интерес очень большой, поэтому шестимесячное ограничение является большим барьером для ученых, которые там сейчас активно работают. У нас есть люди, которые говорят, что четыре месяца - без проблем. Два месяца отпуска, еще про два можно договориться, а если шесть месяцев, то это сложнее.

- А из-за этого не возникнет проблемы, что привлечь передовых ученых не смогут, и будут гнать всех подряд? Привлекать будут не для развития науки, а для галочки, чтобы отчитаться перед министерством.

- Эти программы тщательно контролируются, нужно будет привести индекс цитирования, предъявить выполненные работы. Не готов отвечать за всех, но мы ученых второй шеренги не будем привлекать, нам это просто не нужно. Это будет в минус институту. Но если были бы послабее условия, то мы уже сейчас могли бы назвать людей, которые готовы поехать. Может, мы и дуем на холодную воду, дискуссия-то уже давно идет. Мы уже договорились, начали думать, как формировать коллективы. Но когда возникло условие про 6 месяцев, то они говорят: "Нам надо еще подумать".

ПЯТЬ ЛЕТ ДО СТАРОСТИ

- Минобрнауки сейчас развивает грантовую поддержку вузов. Есть ли надежда, что это реальные меры поддержки, а не бюрократическое освоение средств?

- У бизнеса появится новый механизм взаимодействия с разработчиками, университетами. Это я бы оценил еще выше, чем взаимодействие с иностранными учеными. Три года я был в научно-координационном совете министерства по программе развития науки и техники, когда в 2005-2007 годах эти вопросы поднимались. У нас же что получается: наукоемкий бизнес у нас развит гораздо слабее, чем на Западе, поэтому взаимодействие с вузами получается ослабленным. Этот вакуум может заполнить только государство, что и делается. Не случайно во время войны и сразу после войны, когда не было никаких условий, были сделаны существенные прорывы во многих областях. В этом плане грантовое финансирование, которое в России, слава богу, восстановилось, часть проблемы решает. Но не полностью. Грант выиграли, заказчик - государство, вы перед ним отчитываетесь, а дальше нужны справки, кто внедрять будет. На этапе получения гранта вы пишете, что это всем нужно, а в итоге, когда сделали, то непонятно, кому это нужно. Когда идет финансирование от бизнеса (или когда бизнес должен еще столько же вложить, чтобы реализовать эту разработку), тогда он уже не будет просто давать деньги на что-то. Будет сформулирована четкая задача.

- А как вы относитесь к проекту иннограда в Сколково?

- К "Сколково" я отношусь, как к проекту, который предложен президентом и который нужно выполнять. Здесь не может быть слепого копирования чужого опыта, все страны находятся в разных ситуациях. Если говорить о научных разработках, то они должны делаться, в том числе, и рядом с высшими учебными заведениями. Но в этом сегменте не хватает площадки коммуникационно-информационной, как в "Кремниевой долине", там есть вся инфраструктура в одном месте. В России такого нет, поэтому я вижу Сколково как место, где это должно возникнуть. И второй момент - в это место потянутся сначала крупные фирмы, те же HP, они будут стремиться создать там свои представительства. К нам предложения о сотрудничестве поступают, и мы тоже будем прорабатывать варианты.

- То есть, у вас нет опасений, что они решили от вас отделиться?

- Нет, я не полностью знаю ситуацию, но это как идеология "спин-офф": в вузе зародилась компания, у них есть продукт, который интересен, но на этом возможности кончаются. Чтобы дальше разрабатывать продукт, они должны найти более мощную компанию, под крылом которой будут это делать. В проект "Сколково" такая идеология и закладывается. Разработки там должны получить более серьезное развитие.

- А нет риска, что все инвесторы уйдут в инноград, им уже ни к чему кафедры в университете будут?

- Кафедрами все оплодотворить нельзя. Кафедры - это разработки, пилотное пространство. Это наше слабое место. Некоторые ученые считают, что если они что-то сделали, какое-то научное открытие, то они доводят его до самого конца, потом получают еще от этого роялти. Так не получается: это очень длинный путь, он должен состоять из разных специалистов. И вузы стоят в самом начале. Наше место в этой цепочке - это "долина смерти" ("долина смерти " - начальный этап инновационного проекта, когда риск не вернуть инвестиции очень велики), об этом говорят во всех учебниках по инноватике. Когда есть хорошая идея, но вам еще никто не дает деньги. И вам необходимо несколько лет от разработки, до создания образца, который можно продемонстрировать.

- Как эта проблема решается без "Сколково"?

- Она решается очень плохо, индивидуальным порядком, по-разному. Государство может выделять гранты, венчурные фонды это должны делать. Мы проспали, когда в начале 1990-х годов университеты и компании могли создавать что-то вместе и развивать. Потом законодатели это запретили, и многие люди творческие ушли из физтеха, уехали из России. 217-ФЗ, который позволяет нам создавать свои предприятия, [помогает]: мы уже 6 создали, и 7-8 стоят на очереди готовые. Но чтобы пройти весь путь, нужно время. Девять месяцев есть девять месяцев, быстрее не получается.

- Как бороться с этими проволочками, чтобы не приходилось ждать эти 9 месяцев?

- Понимаете, эти 9 месяцев и на Западе - 9 месяцев. Период от идеи до пилотной разработки занимает от 4 до 6 лет, в IT-технологиях, может, побыстрее, но в целом - 4-6 лет, как и на Западе. У нас сложность заключается в том, что грант получается на год-два, в редких случаях - на три года. Такие попытки ждать результата сразу - они наивны. Это может быть, когда теми или иными способами вы эти 5 лет прошли раньше. Когда говорят про новые технологии на наших оборонных заводах... понимаете, эти все технологии живут пять лет, оптом устаревают.

Екатерина Чекмарева 

Поный текст интервью

Источник: Slon.ru

Загружается, подождите...
0