Rambler's Top100 Service

Сначала - свободный человек, потом - свободная страна

президент Российской Федерации
11 ноября 2010

Сегодня "Российская газета" публикует полный текст беседы президента Дмитрия Медведева с нашими сотрудниками, награжденными главой государства в канун 20-летия издания.

 

 

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, позвольте задать Вам несколько вопросов.

Первый из них касается недавнего нападения на журналиста 'Коммерсанта' Олега Кашина. Как известно, Вы один из первых, кто довольно жёстко отреагировал на это нападение, но общество по прежнему тревожит вопрос - когда журналисты смогут работать спокойно и не опасаться за свою жизнь?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы правильно сказали: я сразу отреагировал весьма жёстко, и разговаривал с правоохранительными структурами, и сделал это по вполне понятным причинам.

Дело в том, что журналисты находятся в зоне повышенного риска. Вы знаете, я потом посмотрел тот же самый Твиттер: 'Ну, а что Вы не реагируете на другие преступления?'. Каждый день в стране происходят преступления. И не только в России, вы знаете, во всех странах это происходит, и очень тяжёлые преступления. Президент реагирует почему-то только на одно из них - и делает это адресно.

Я сделал это намеренно именно потому, что журналисты - это люди, которые находятся, как я уже сказал, в зоне риска, и государство должно более внимательно относиться к их служебной деятельности. Потому что задача журналиста - рассказывать правду, рассказывать о людях, о событиях в стране - и делать это профессионально и честно.

Именно поэтому деятельность журналистов, какими бы они, кстати, ни были: правые, левые, умеренных взглядов или радикальных взглядов, - их действия всегда будут вызывать очень разную реакцию. Многим людям не нравится то, что о них говорят и пишут. Политикам многим не нравится, что о них говорят и пишут, и мне, наверное, тоже не всегда нравится то, что говорят и пишут обо мне или о нашей стране.

Но в этом-то и призвание журналистов, чтобы через собственные взгляды, используя собственную аргументацию, собственный авторитет, рассказывать о тех или иных событиях, придавая им субъективную окраску, потому что все мы люди. И для того, чтобы это право было гарантировано, конечно, государство должно самым внимательным образом следить за трудом журналистов и принимать необходимые решения в случае посягательств на здоровье или на жизнь журналистов в большей, может быть, даже степени, чем это касается каких-то других случаев, именно в силу общественной значимости труда журналистов.

Что же касается конкретного весьма печального события, то, к сожалению, действительно, это не первое такое событие, и это показывает, что уровень преступности в нашей стране ещё очень высок. Во-вторых, существуют силы, которые считают, что при помощи таких методов можно заткнуть рот кому угодно - журналисту, политику - и что для решения собственных задач все средства хороши.

Силы эти должны быть установлены. Кто бы ни был причастен к этому преступлению, он будет наказан, независимо от его положения, от его места в общественной системе координат, независимо от других его заслуг, если таковые есть. Если же это какие-то общеуголовные мотивы, то они тоже должны быть доказаны со всей очевидностью следствием по этому делу.

Следствие идёт, я сегодня разговаривал с Министром внутренних дел: они собирают доказательства, занимаются выемкой возможных существующих доказательств, что называется, находящихся вокруг. В общем, что бы там ни считали (я посмотрел уже сегодня публикации, что 'не найдут никого'), - найдут, у меня нет никаких сомнений. Такие преступления раскрываются.

Кстати, за последнее время, хоть это и грустная статистика, но их было много раскрыто. Есть резонансные преступления, которые ещё не раскрыты или которые в стадии следствия, но я уверен, что найдут.

Но ещё раз говорю, какие бы силы за этим ни стояли: правые, левые, центральные (а у меня, в общем, складывается впечатление, что это не общеуголовное преступление, судя по почерку, обычно так кошельки не воруют. А раз это так - это уже целенаправленное действие), люди, которые к этому причастны, должны быть изобличены и наказаны.

Пожалуй, всё, что я могу сказать. А вашему коллеге я, конечно, желаю выздоровления.

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, чем обусловлено Ваше решение наложить вето на поправки к закону о митингах: Вас эти поправки не устроили по политическим мотивам или чисто по правовым?

Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете, право и политика - это, вообще-то, одно и то же, потому что политика должна быть правовой, а право - это всегда выражение чьей-то воли. Поэтому меня эти поправки не устроили по политико-правовым соображениям. Но не все. Скажу откровенно, там есть вещи, которые мне кажутся абсолютно разумными, но есть определённые позиции, которые нуждаются в совершенствовании: они касаются порядка организации такого рода общественных мероприятий.

Поэтому мне бы хотелось, чтобы мы, с одной стороны, принимали выверенные решения, посвящённые конституционным правам наших граждан, чтобы эти решения способствовали общественному порядку, а такого рода мероприятия, митинги, шествия должны проходить, естественно, в рамках общественных процедур, они не должны нарушать общественный порядок. С другой стороны - нормы закона не должны подавлять общественную активность.

Как найти этот баланс - это самое сложное, а задача Президента как раз заключается в том, чтобы установить паритет между мерой свободы и мерой безопасности. На мой взгляд, та версия, которая была принята, содержит позитивные моменты, но она в чём-то эту меру, может быть, меняет. Она должна быть восстановлена. Конкретные предложения я сделаю.

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, по итогам широкого обсуждения Вы направили в Госдуму законопроект 'О полиции'. Какие предложения общественности показались Вам наиболее значимыми? И будет ли этот уникальный опыт обсуждения социально значимых решений продолжен?

Д.МЕДВЕДЕВ: Сразу отвечаю насчёт продолжения опыта - безусловно, я уже сказал об этом. И мы приступили к тому, чтобы подготовить обсуждение закона 'Об образовании' именно потому, что, на мой взгляд, опыт обсуждения закона 'О полиции' оказался удачным.

Вы знаете, я не сторонник таких экстремальных точек зрения: 'Мы предлагали там всё поменять, а они не поменяли - что это за обсуждение такое?!' Человек, который придерживается всё-таки разумной позиции, должен понимать, что если какой-то закон Президент вынес на обсуждение, то эта концепция согласована с ним, он не может просто сказать: 'Знаете, я передумал - концепция будет другой'. Тогда это несерьёзный человек.

В то же время при обсуждении закона 'О полиции' я могу назвать с десяток случаев появления новых правил, на которые изначально мы не ориентировались, которые нам казались или экзотикой, или мы ещё к ним, допустим, казалось бы, не готовы.

Много было обсуждений самых разных, включая известные международные правила: право на телефонный звонок, например, которого никогда у нас не было и которое, в общем-то, скажем по-честному, не очень нравится сотрудникам правоохранительных органов по вполне профессиональным соображениям. Они говорят: 'Потому что дать ему телефон, это означает похоронить всю нашу работу'.

И здесь тоже нужно найти баланс между помощью правоохранительным структурам и защитой интересов обычного гражданина, которого только подозревают, может быть, в совершении преступления, который вообще, может быть, не причастен к этому. Есть и известные правила, касающиеся разъяснения прав и обязанностей, масса других примеров.

Кстати, может быть, один из моментов, на которые пока не очень обратили внимание, но довольно важный, я хотел бы также ещё раз сегодня осветить. Он касается территориального характера полномочий будущих органов полиции. Что я имею в виду? У нас традиционно все сотрудники правоохранительных органов и милиции в настоящий момент имеют абсолютно одинаковые возможности вне зависимости от того, находятся ли они в том регионе, в котором работают, или они просто так поехали, например куда-то на курорт отдыхать. Во всём мире не так. Сотрудник полиции, правоохранительной структуры, если он не поехал на задание, в командировку, он, собственно, рассматривается как обычный человек. Он должен быть под защитой, безусловно, но он не может просто так осуществлять свои полномочия. Во всяком случае это характерно для государств федеративного устройства, там, где есть штаты, есть федерация.

'Этому должен быть положен конец. Милиция или полиция - это не аппарат для 'крышевания', не аппарат для того, чтобы поддерживать чьи-то интересы'.

В наш закон такая норма попала. Мы ещё подумаем, каким образом она должна будет, что называется, осуществляться на практике, но в принципе это означает, что полномочия на ведение правоохранительной деятельности у работника полиции подразумеваются только в том регионе, где он непосредственно работает, а если он приехал в другой регион, эти полномочия нужно доказать.

Потому что мы знаем, к сожалению, существуют примеры, когда сотрудники правоохранительных органов, совершающие на самом деле в этом случае правонарушения, приезжают в другой регион для того, чтобы помочь либо каким-то представителям бизнеса, либо просто 'крышуют' какие-то преступления, для этого преодолевают расстояние в сотни и тысячи километров. И возникает совершенно удивительная ситуация, когда люди, приехавшие абсолютно из другого региона непонятно для чего, занимаются 'правоохранительной' деятельностью, а местные правоохранительные структуры, местная милиция об этом даже не знает.

Этому должен быть положен конец. Милиция или полиция - это не аппарат для 'крышевания', не аппарат для того, чтобы поддерживать чьи-то интересы. Это, может быть, один из таких важных примеров, причём требующих разъяснения.

Я в целом считаю, ещё раз говорю, что этот опыт оказался удачным. Посмотрим, насколько удачным окажется сам закон. Увидим какие-то проблемы в нём, будем корректировать. Я с самого начала говорил о том, что этот закон, конечно, - первый опыт реформирования такой сложной системы, как МВД. Если потребуются изменения, мы это сделаем. Главное сейчас - начать этим заниматься. В ближайшее время он должен пройти через парламент, и надеюсь, что со второго квартала следующего года он начнёт действовать.

ВОПРОС:: Вы неоднократно говорили, что сегодня нет оснований для повышения пенсионного возраста. Но в то же время, когда верстался бюджет, снова встал вопрос о нехватке средств в Пенсионном фонде. Министр финансов Алексей Кудрин довольно категорично заявил о том, что возможности бюджета по вливанию средств в Пенсионный фонд ограничены. Как же тогда будет обеспечиваться стабильность пенсионной системы?

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Любая пенсионная система должна быть стабильной. Но это совсем не означает, что мы должны жить по пенсионным законам пятидесятилетней давности: мир развивается, мы развиваемся. У нас эта стабильность на ближайшие годы обеспечена. Денег для выплат пенсий достаточно. Но если смотреть в перспективу, нужно думать и о том, выдержит ли экономика такие затраты.

 

Многие считают, что решение проблемы состоит в повышении пенсионного возраста. В пользу этого решения приводятся многочисленные расчеты. Но решение о том, каков будет возраст выхода на пенсию, принимает не министр финансов. Такие решения, как повышение пенсионного возраста, должны приниматься только на политическом, а не на ведомственном уровне. Это первое.

 

Второе. Мы в ближайшие годы не планируем повышать возраст выхода на пенсию. Но не потому, что у нас для этого нет объективных оснований, а потому, что такие решения обязательно требуют очень серьезного обсуждения и общественного согласия. Скоропалительные решения в этой сфере могут вызывать общественное недовольство и создать социально-политические проблемы, что мы видим сейчас на примере целого ряда европейских государств.

 

Третье. В основе принятия таких решений, повторю еще раз, должны лежать не только финансовые соображения. Конечно, дефицит бюджета пенсионной системы - это очень серьезная проблема. Но не приговор. Наша основная задача заключается в том, чтобы создать для людей зрелого возраста возможность не только получать пенсию, но и активно трудиться. И самое сложное в решении этой задачи - это понять, когда люди уже готовы выйти на пенсию, а когда они еще могут и хотели бы продолжить свою трудовую карьеру. У нас действительно один из самых ранних уровней возраста выхода на пенсию. И этот факт заставляет задуматься о социальных процессах, проходящих в нашей стране.

 

Но есть и еще один момент, о котором нельзя забывать. К сожалению, у нас довольно ранняя смертность. В обществе, где живут 90 лет, выход на пенсию в 70 лет смотрится нормально. В таком обществе люди уверены, что при высоком уровне развития медицины и внимательном отношении к своему здоровью после выхода на пенсию у них есть еще много лет, чтобы отдохнуть, поездить по миру, позаниматься внуками.

 

У нас пока с этим все очень непросто. И поэтому мы не можем просто копировать западные пенсионные системы - стандарты жизни у нас другие. И средняя продолжительность жизни другая. Она выросла за последнее время, но не настолько, насколько бы хотелось. Мужчины живут совсем мало. Больше, конечно, чем пять лет назад, но все равно этот показатель пока не дотягивает до 65 лет. Женщины живут дольше, но тоже не так, как в Западной Европе или Японии. У нас серьезные планы как в части улучшения системы здравоохранения, так и в части создания мотивации для здорового образа жизни. Эти планы будут реализованы и, не сомневаюсь, дадут положительные результаты.

 

В конечном счете, решения относительно перемен в пенсионной системе будут приниматься с учетом всех этих обстоятельств.

 

ВОПРОС:Вы в последнее время сменили почти треть губернаторов. Свои кресла потеряли даже те, кто, казалось бы, будет занимать эту должность пожизненно...

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Из касты неприкасаемых...

 

ВОПРОС: Эти губернаторы были слабым звеном в вертикали власти, или это целенаправленная кадровая политика, которая в будущем коснется и других властных институтов?

 

ВЛАДИСЛАВ ФРОНИН: Кстати, я был на инаугурации нового главы Татарстана. Меня поразило, как цивилизованно проходила передача власти от Минтимера Шаймиева новому руководителю республики...

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Мне это тоже больше понравилось, чем в Москве...

 

Среди федеральных служащих - работников правительства, администрации президента - тоже есть долгожители, и они, наверное, должны уходить. Но в принципе сменяемость на федеральном уровне повыше. А наши коллеги-губернаторы много, долго и успешно работали. Но это не значит, что это должна быть пожизненная должность. И уж тем более губернаторское кресло не должно быть синекурой.

 

Именно поэтому мое основное внимание в кадровой политике было обращено на губернаторский корпус. Я предложил значительное число новых губернаторов и считаю это абсолютно правильным. Это новая возможность для регионов. Хочу заметить, что в большинстве случаев уход прежнего губернатора и приход нового был вполне согласованным процессом. А в тех случаях, когда это было невозможно, приходилось принимать жесткие решения. Вплоть до отрешения от должности. Мера, безусловно, экстраординарная, но не сверхъестественная.

 

В стране должна быть дисциплина. Дисциплина идет сверху. Верхним "этажом" в принятии решений является президент: так устроено любое государство, и наше в том числе. Если у кого-то появляется собственное представление о государственной дисциплине, то с таким чиновником приходится расставаться, даже если он сделал много полезного. И здесь не должно быть никаких иллюзий: никакой брони ни у кого нет. И президент тоже уйдет когда-нибудь. Любой.

 

Так и должно быть, если только мы не собираемся идти иным путем. Но мы строим демократию. У нас есть вполне определенные положения Конституции, которые говорят о том, что президент, например, может занимать свой пост максимум два срока подряд. Когда я предложил поменять в Конституции некоторые статьи, регламентирующие президентский и депутатский сроки, я исходил из того, что для эффективной работы власти необходим определенный период, чтобы проявить себя. Двенадцать лет - вполне достаточно президенту, чтобы реализовать свою программу. У нас пока довольно инертное общество, и восьми лет нам мало. Относительно губернаторов такого положения нет, но логика здесь должна быть такая же. Два срока, максимум - три. Больше и не нужно, чтобы доказать свою состоятельность, реализовать свои планы.

 

Конечно же, важную роль играет возраст. Мне кажется, любой человек должен понимать, что в какой-то момент нужно дать дорогу молодым, даже если он вполне здоров и дееспособен. Не буду скрывать, ко мне приходили мои коллеги, губернаторы, и говорили: "У меня еще силы есть, я готов". Я к ним очень уважительно отношусь. Но должно идти обновление. Иначе начнется то, что нам хорошо известно по периоду 70-80-х годов прошлого века - застой.

 

ВОПРОС:Дмитрий Анатольевич, два вопроса про нашу армию. Все мы знаем, насколько эффективно и достаточно жестко работает сейчас министр обороны. В то же время остаются достаточно серьезные вопросы, связанные с расселением всех очередников. И хотелось бы еще узнать, какие у вас планы в отношении повышения денежного довольствия военнослужащим?

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Планы эти известны, они утверждены Верховным главнокомандующим.

 

О жилье. К концу этого года мы должны обеспечить всех военнослужащих, кто в момент принятия решения в 2005 году встал на очередь. И у меня нет оснований сомневаться - пока, во всяком случае, - в том, что этот план будет исполнен. За последние годы было построено такое количество жилья для военнослужащих, которого не строили никогда.

 

Конечно, очередь росла, и поэтому часть людей, которые выходили на пенсию позже, но которые подпадают под действие соответствующих правил, в ближайшие два года тоже будут обеспечены жильем. До 2012 года должны быть решены вопросы с предоставлением служебного жилья.

 

Что же касается денежного довольствия, то здесь тоже все известно. Эксперимент по выплатам, который проходил на основании 400-го приказа, должен стать общим правилом для тех, кто остается служить и переведен в части постоянной готовности. Конечно, будет дифференциация в зависимости от сложности службы, должностных обязанностей и звания. Тем не менее все эти решения будут выполнены. Они существенным образом увеличат объем денежных выплат для наших военнослужащих, которые по доходам приблизятся к своим коллегам из развитых экономик.

 

ВОПРОС: На Ярославском форуме вы сказали, что демократия начинается только в том случае, когда гражданин сможет сам себе сказать: "Я свободен". Как вы полагаете, в России много таких людей, которые могут о себе сказать именно так? И еще вопрос, почему в России любые реформы, не только политические, продвигаются крайне низкими темпами?

 

Д.МЕДВЕДЕВ: По поводу числа людей, которые могут о себе сказать: "Я свободен"... Это вопрос самоощущения.

 

Нам всем многое не нравится, и мне в том числе, как президенту. Но мы должны помнить, что было раньше. А тем, кто не помнит, мы должны рассказывать об этом. Вопрос в точке отсчета. Конституционные свободы, их содержание - в понимании этих терминов мы ушли далеко вперед. Если, конечно, не понимать демократию примитивно - как возможность совершать все что угодно, без ответственности за свои действия. Сейчас все разумные люди понимают, что демократия - это не только набор свобод, но это и набор обязанностей.

 

Что же касается темпов проведения реформ, они никогда в полной мере никого не удовлетворяют. Я не помню, чтобы в какой-то исторический период кто-то сказал: "Как здорово мы провели все это, быстрее, чем рассчитывали". Практически любая реформа наталкивается на сопротивление, поэтому это и реформа.

 

Но у нас есть своя специфика, я спорить не буду. У нас есть исторические причины, которые делают многие реформы более трудными, чем, например, в других странах. Мы сегодня уже говорили об уровне коррупции. Но ведь так было и 100, и 150 лет назад. И надо признаться, уровень коррупции в нашей стране всегда был очень высокий. Достаточно почитать классиков, чтобы понять, что все это родилось не 20 лет назад.

 

Социальная модель поведения, как это ни печально, она во многом передается из поколения в поколение. То есть то, что не являлось предосудительным тогда, не является зазорным и сегодня. И тогда взятку брать было незазорно, и сейчас нормально. Мы, к сожалению, считаем, что это в порядке вещей. Это присутствует на всех уровнях. Это модель поведения, это стереотип, и его очень сложно изжить.

 

У нас есть свои неприятные привычки, о которых я писал в статье "Россия, вперед!" год назад и которые нам вовсе не обязательно тащить в будущее. Мы все время, как и любая другая страна, как любая другая нация, говорим об особенностях нашего менталитета, собственной самоидентификации. Мы действительно обязаны ее сохранить. Но в той части, которая касается языка, классической литературы, музыки, живописи, всего нашего культурного богатства.

 

Одновременно у нас есть огромное количество сомнительных традиций, которые не надо сохранять. Тут нечем гордиться. Абсолютно.

 

ВОПРОС: Наша газета, несмотря на то, что она некоторым образом связана положением государственной газеты, пытается сохранить, удержать глубину, остроту общественных дискуссий. Мы стараемся, чтобы вокруг нас собирались лучшие умы, лучшие тексты. И посему хочу спросить, какое общество мы строим, какие его основные социальные формулы, как в нем утвердить социальную справедливость, какие возможны в нем социальные идеалы?

 

Д.МЕДВЕДЕВ: В этом вопросе, как в капле воды, отражаемся мы сами. Какая разница, какого цвета кошка? Лишь бы она ловила мышей.

 

Мы обязательно должны дать себе ответ на вопрос, что мы строим. Конечно, у нас есть набор принципов, согласно которым развивается наша страна. Все эти принципы в полной мере отражены в Конституции. Там все написано! И про социальное государство, и про правовое государство, и про защиту частной собственности. Мне хотелось бы, чтобы мы строили справедливое, современное и сильное государство, эффективную, социально ориентированную экономику.

 

ВОПРОС: По статистике, у нас сейчас около 80 процентов выпускников школ поступают в вузы. Вузов много - 3,5 тысячи вместе с филиалами, государственные и негосударственные. Но, по оценкам экспертов, только 100-150 отвечают современным требованиям. Многие считают, что происходит девальвация высшего образования, и настаивают на том, что нужно резко сократить число вузов. Другие же говорят, что для экономики знаний нужно, чтобы у всех было высшее образование. Какая у вас точка зрения?

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Безусловно, высшее образование подверглось девальвации. Мы получили огромное количество высших учебных заведений, часть из которых никуда не годится. Это не значит, что их нужно завтра закрыть, но нужно их или укреплять, или сливать с другими. Но делать это спокойно, чтобы люди, туда поступившие, получили образование.

 

В то же время общее количество людей с высшим образованием в нашем обществе не так велико, как нам кажется. Если взять молодежь, то почти 80-85 процентов молодых после окончания школы идут в университеты. Раньше такого не было. Когда я заканчивал школу, поступало процентов 25-30, ну 40, может быть, но не более того. Сейчас почти все поступают в высшие учебные заведения. И тем не менее общий процент специалистов с университетским образованием у нас все равно ниже, чем, допустим, в большинстве стран Европы и в Соединенных Штатах Америки.

 

Вопрос в том, что это за специалисты. Я неоднократно приводил пример с юристами. Когда я учился в университете, у нас было, по-моему, два учебных заведения в Ленинграде, которые готовили юристов. А когда я уезжал из Петербурга в 99-м году, их было уже 50. Кому нужно такое количество юристов? Но самое страшное - кто их готовит? Все: инженерные университеты, медицинские вузы. Понятно, какие оттуда специалисты выходят. То же самое, если бы, допустим, юридический институт стал медиков готовить.

 

Оптимальное количество университетов? Существенно меньше, чем сейчас.

 

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, вам предстоит встреча с лидерами "двадцатки". Скорее всего, будет принято решение о предотвращении валютных войн, то есть о моратории на искусственную девальвацию. Значит ли это, что Россия больше не будет использовать девальвацию как инструмент для выхода из кризиса? Получается, что мы берем очень серьезные обязательства.

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Сейчас много говорится о том, насколько государства честно ведут себя по отношению друг к другу. Насколько правильным является, условно, слабый доллар или слабый юань?

 

Я не могу отвечать за состояние дел в экономиках других стран. Моя задача - отвечать за российскую экономику, Российское государство. Могу сказать, что мы в целом преодолели кризис с наименьшими затратами. Да, было сложно. Да, безработица выросла. Да, мы пошли на частичную девальвацию, которая, в конце концов, завершилась повышением курса рубля. Для части нашего бизнеса, особенно экспортно-ориентированного, это не очень хорошо. Для наших граждан стабильный рубль, крепкий рубль - это положительный момент.

 

В настоящее время все страны скорее настроены на то, чтобы договориться о перспективах развития валютной системы. Я, кстати, изначально предлагал валютную тематику вынести в основной вопрос на "восьмерке" и на "двадцатке". Вначале к этому относились довольно прохладно, мои коллеги говорили - не надо. Были проблемы с долларом, и они до сих пор остаются. Были проблемы с евро, и они тоже никуда не делись. С другими валютами тоже не все гладко. Эта тема будет обсуждаться.

 

Мы не собираемся сейчас прибегать ни к каким сильно действующим средствам. Хотя у нас есть свои проблемы. К сожалению, инфляция в этом году набирает обороты из-за неурожая и по некоторым другим объективным причинам.

 

В то же время я был бы безответственным человеком, если бы сказал, что правительство отказывается от влияния на собственную валюту. У нас валюта свободно конвертируемая. Более того, мы стараемся придать рублю характер резервной валюты. Для того чтобы рубль стал таковой, он должен быть привлекательным. А это возможно только в том случае, если национальная валюта отражает реальное положение дел в экономике.

 

ВОПРОС: У вас бешеный темп жизни, бешеный темп работы, однако вы как-то умудряетесь всегда выглядеть отдохнувшим, не уставшим. Как вы расслабляетесь? Как восстанавливаетесь? Может, какая-то таблетка есть "кремлевская", как раньше было.

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, "кремлевской" таблетки и раньше не было. Лично у меня нет никаких особых рецептов. Единственная возможность поддерживать себя в форме - это спорт. Я, собственно, этим и занимаюсь.

 

ВОПРОС: А меню? Овсяную кашу едите?

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Овсяную кашу не люблю.

 

Могу сказать, что завтракаю только после занятия спортом.

 

ВОПРОС: Спортом занимаетесь каждый день?

 

Д.МЕДВЕДЕВ: Каждый. Вам не нравится такой рецепт? Занимайтесь хотя бы 15 минут в день, уже неплохо. Не хуже "кремлевской" таблетки.

Я хочу пожелать всем читателям "Российской газеты" здоровья, благополучия и успехов.

Источник: Российская газета

Загружается, подождите...
0