Rambler's Top100 Service

Запрос на правую партию сейчас резко усилился

Леонид Гозман
Cекретарь политсовета Союза правых сил по идеологии
14 марта 2005

Леонид Гозман, член Политсовета СПС, председатель Креативного совета СПС, рассказывает о своем видении будущего правых сил в России.

- Леонид Яковлевич, Ваш взгляд на будущее правых сил в России.  

- Мне кажется, надо разводить два уровня: один уровень – это возвращение право-демократической ориентации в реальные действия реальной власти. А второй – это под каким лозунгом и кто пройдет в Государственную Думу. Идеологическое возвращение и усиление правых абсолютно неизбежно. Единственная проблема, не зайдут ли слишком далеко негативные тенденции и не разрушат ли базу. Что касается прохождения в Государственную Думу, я тоже считаю, что это получится. Почему считаю? Не только потому, что мне так хочется, а потому, что многие люди либерально - демократического фланга поддержки власти очень разочаровались её действиями. Это видно и внутри партийной структуры того, что называется партией «Единая Россия». Растет недовольство многих людей, бизнес-сообщества, интеллигенции, военных. И если в 1999 году кроме проблемы плохо проведенной кампании, склок, всяких глупостей, ошибок лидеров и так далее, была еще проблема реального запроса на правую партию. Значительная демократически ориентированная часть общества считала, что надо придерживать Путина и его партию. Путин говорил все более-менее правильно. Сейчас значительная часть этих людей, в том числе и те, которые продолжают поддерживать лично президента, разочарованы действиями политических структур. Запрос на правую партию сейчас резко усилился. А значит надо быть совсем тупым и бездарным, чтобы не использовать это.

 

- Вы будете создавать коалицию?

 

- Да, разумеется, мы ведем переговоры, с господином Сатаровым, организатором Комитета-2008, я и Борис Надеждин представляем Союз правых сил, пока не до конца понятна позиция Григория Алексеевича Явлинского, мы несколько запутались в переговорном процессе. Но объединение, как мы его понимаем, это ни в коем случае не объединение 10-15 политиков, которое бесконечно сложно. Потому что руководящих мест меньше чем политиков, у всех яркие биографии и, естественно, каждому хочется сохранить свои лидирующие позиции. А речь идет об объединении демократического электората, речь идет о том, чтобы был некий список, структура, за который могут голосовать люди, как недовольные деятельностью демократических институтов, так и считающие правильным эти институты развивать и поддерживать. Эти люди могут придерживаться разных взглядов, они могут очень по-разному относиться к президенту, от неприятия до лояльности, они могут по-разному относиться ко многим аспектам общественной жизни, но их должно объединять отношение к демократическим институтам, понимание необходимости их развития.

Реально проблемой является то, что на радикальном демократическом фланге достаточно много ярких лидеров, которые заявляют о своем желании возглавить коалицию. На консервативном демократическом фланге в силу ряда объективных обстоятельств таких заявлений несколько меньше.

 

- Вы могли бы назвать эти имена?

 

- Не хочу. Зачем же людей ставить в сложное положение. Каждый человек имеет право сам назвать свое имя.

 

- Тогда объясните разницу между реальным и консервативным демократическими флангами.

 

- У нас есть люди, для которых демократические, либеральные принципы являются самоценными. Такие люди были в России, были в Советском Союзе и их вклад в крах Советского Союза я считаю гигантским. Они, конечно, есть и сейчас. Но есть и достойные, серьезные люди, для которых эти либеральные принципы не являются самоценными или, по крайней мере, столь личностно-значимыми. Они, как люди умные, понимают, что соблюдение этих принципов является необходимым условием нормальной жизни в стране. Защита собственности, приемлемый уровень коррупции, а не беспредельное раннефеодальное вымогательство, когда каждый барон мог перегородить дорогу и дань собирать, безопасность, порядок на улицах, мир в стране и так далее. Они понимают, что без этого нельзя. Они очень разные, и очень часто друг другу не симпатизируют, не любят и не уважают, но в данном случае это не важно. Я вижу задачу в создании такого списка, за который могут проголосовать и люди, которые говорят: «Банду Путина под суд и все на Майдан», и люди, которые хотят православия, самодержавия, народничества в рамках демократической республики.

 

- Этот диапазон, практически, включает всю оппозицию.

 

- Я не люблю слово оппозиция и не отношу его к партии СПС, в которой имею честь состоять, по соображениям очень простым. Мы будем оппозицией в том случае, если мы точно знаем, что мы в 2008 году будем голосовать против того, кого будет рекомендовать Владимир Владимирович Путин, и за любого другого, который будет ему оппонировать. Я чувствую себя в оппозиции к коммунистической власти. Я считаю, и убежден, что хуже, чем коммунизм в России, быть не может ничего. Абсолютное зло, как Гитлер в Германии. И когда действительно был выбор, в Москве, в Питере и в некоторых других наиболее демократических округах, люди голосовали не столько за демократических кандидатов, поскольку просто не очень знали многих из них, сколько против коммунистической власти. Вот тогда мы были действительно оппозицией. Сейчас я себя к оппозиции не причисляю. У меня, как у гражданина, масса претензии к действующей власти, в общем-то, мы не согласны со многим, что делается нынешними властными структурами, многое нам не нравится. Но, тем не менее, я и, как мне кажется, большая часть Союза правых сил бесконечно далеки от того, чтобы говорить «Путин абсолютное зло, его надо свергать как можно быстрее». Путин выбран большинством населения до марта 2008 года, он Президент и верховный главнокомандующий. Поэтому я не считаю, что тот, кто будет оппонировать преемнику Путина, обязательно будет лучше, чем преемник Путина. Конечно, хотелось бы, чтобы вообще понятия преемника не было, но мы живем в реальном мире и если вспомнить, что в 96-м году многие имели претензии к Борису Николаевичу Ельцину, например, из-за чеченской войны, но, тем не менее, голосовали за него, потому что Зюганова считали намного большей опасностью, чем Ельцина. Я хотел бы оставить для себя право решать, за кого голосовать, не называя себя оппозицией.

 

- Почему так вяло правые выражают свою позицию по поводу актуальных политических событий?

 

- На нашем сайте мы высказывались по всем вопросам, по всему, что у нас происходит в последнее время в стране. Иногда эти высказывания были спокойными, иногда резко политическими по отношению к действующей власти.

 

- Но вот поддержки праволиберальных реформ я слышала мало.

 

- А в какой форме Союз правых сил может поддерживать либеральные реформы? Бросать шапки в воздух и говорить: ура, ура, да здравствует Имярек в правительстве, который действует правильно? Чтобы после этого его сняли? Представьте ситуацию. Мы говорим: «Имярек действует ровно по нашим предначертаниям» и тому подобное. Это было бы неверно, так как ни один действующий политик, действующий министр не работает по чьим- либо предначертаниям, а исходит из реальной конкретной ситуации. А во-вторых, мы бы осложнили положение человека, который делает, с нашей точки зрения, важное, серьезное дело. Поэтому я не очень понимаю, в чем должна выражаться поддержка. Вообще действующая власть в публичной поддержке не нуждается. Навалом тех, кто готов выходить на улицы и говорить какая власть хорошая, как, например, Василий Якеменко. Либеральные аспекты деятельности правительства мы поддерживаем безусловно. Обратите внимание, что когда пытались создать право-левый блок против монетизации, мы участия не принимали, более того, мы сказали: мы поддерживаем монетизацию.

 

Беседовала Инесса Ульянова

0

0