Из-под заявления ПАСЕ виднеется изношенная шинель антироссийской политики
Решение ПАСЕ, осуждающее коммунистические режимы, на первый взгляд может показаться весьма однозначным по своему смыслу. Инициированное представителями стран бывшего восточного блока и Прибалтики, оно, как будто пыталось внести коррективу в вердикты Нюренбергского процесса, предавшего анафеме национал-социалистическую идеологию. Но в решениях шестидесятилетней давности рефреном прозвучал голос всего человечества, осуждавшего фашизм, как идеологию человеконенавистничества, приведшую к беспрецедентной в истории человечества войне, унесшей миллионы безвинных жизней в угоду фантастических идей завоевания мирового пространства для построения социализма для одной, якобы превосходящей остальные, нации.
Марксизм-ленинизм же наряду с либерализмом напротив, котировался идеологией противостоящей национал-социализму. И не случайно именно коммунистические и другие левые партии, вопреки коллаборационистским партиям, возглавили Движение Сопротивления на территории оккупированных фашистской Германией стран, в том числе Франции, Италии и Югославии. А увязывание победы на послевоенных выборах в странах бывшей народной демократии именно блока левых партий лишь с присутствием там частей Красной Армии, противоречит элементарным принципам исторической науки. Вряд ли возможен был приход к власти левых сил лишь в результате воздействия субъективного фактора без объективных предпосылок, важнейшей из которых было завоевание этими партиями авторитета среди народа в процессе борьбы против фашистской оккупации.
Вместе с тем, декорированная антитоталитаристской риторикой, вся процедура обсуждения и принятия решения имела явную антироссийскую окраску. При этом ратующие за его принятие представители то ли преднамеренно, то ли по схоластичности своего подхода к данной проблеме, предпочли не упоминать коммунистический режим Китая, славно уживающийся с принципами рыночной экономики, усиление левых тенденций в развитии политических процессов в некоторых странах Латинской Америки. Не говоря уже об объективности в историческом анализе существования социалистических режимов в прошлом.
Подобная предвзятость, безусловно, препарирует истинные цели этого, с позволения сказать, правового шага ПАСЕ. Можно было бы, и не полемизировать на эту тему, тем более, как метко, не без юмора заметил Вячеслав Никонов, это решение может, и не появится даже на страницах местной Страсбургской газеты. Однако сегмент западной политики в отношении России, носящий довольно тривиальный характер вновь регенерируется именно в тот момент, когда российская внешняя политика, стала выходить, наконец, из-под шока горбачевско-ельцинского доктрины вассального преклонения перед Западом.
Что ж, господам не по вкусу оказались явные симптомы возрождения России, как мировой державы! Независимая, сильная позиция России по вопросу об иранском ядерном досье, ее автономные отношения с Китаем, Индией, появление к ней симпатий со стороны даже таких, казалось недружелюбных ранее Пакистана и Турции, резкое увеличение удельного веса участия в европейских делах, вызвало беспокойство адептов противостояния России и евразийству в целом. Их, безусловно, не устраивает укрепление экономических основ российской державы, поскольку оно диссонирует с планами эксплуатации ее необъятного рыночного пространства, дешевой рабочей силы и уникального по мощи интеллектуального потенциала, не требующего в силу природного аскетизма русского характера, особых финансовых затрат.
Несомненно, все эти стереотипы отношения к России довольно фантосмагоричны. Им невдомек, что русская культура является одной из богатейших культур мира. Народ, которому принадлежит эта культура, играл, и будет играть выдающуюся роль в судьбах человечества!
Но эту роль на различных этапах мировой истории антирусские силы всегда стремились нивелировать различными путями и, как правило, руками третьих стран. Так было и в период завоевательных наполеоновских войн, когда великий корсиканец активно использовал поляков в войне против России, и во время Крымской войны, подогревая реваншистские настроения Турции, Запад настропалил ее против северной империи.
Запад в те времена в лице Великобритании, всегда рассматривал Россию в качестве своего эвентуального противника, препятствующего ее движению на Восток. Эту особенность международного климата Европы того периода подметил еще в марте 1896 года Исмаил бек Гаспринский: ":борьба с Россией и противодействие ей в последние два века не что иное, как следствие необходимости движения Европы на Восток, включения этого "византийского" Востока в свою орбиту. Этим же, отчасти сознательным, отчасти инстинктивным стремлением объясняется военная политика Европы, начиная с борьбы Карла XII с Петром Великим".
Апофеоз антироссийских устремлений Великобритании пришелся на вторую половину XIX века. Он был, достигнут в результате активного продвижения России на Кавказ и в Среднюю Азию, и опасениями расширения российской сферы влияния на Афганистан, прикрывающий жемчужину ее колониальных владений Индию. Французский историк Люсьен Февр не случайно в качестве яркого примера преобладания экономических мотивов в политике писал, что "строительство Гератской железной дороги едва не стало причиной давно ожидавшегося столкновения между русскими и англичанами".
И уже после крушения Российской монархии эта политика приобретает более откровенные военно-политические формы в борьбе против Советской власти, а, по сути, против того же усиления России на новой идеологической основе. Именно Запад провоцирует в 1920 году войну с той же Польшей, а спустя два десятилетия - с Финляндией.
Но следует отдать должное дипломатии Великих держав того периода, порывавшейся мирным путем превратить даже большевистскую Россию в свою покорную марионетку. Неопровержимость исторических фактов живописует тщетность этих стараний. Так, 6 апреля 1918 года атташе при французской военной миссии в Петрограде, социалист Жак Садуль писал французскому министру вооружений Альберту Тома: ":Мы можем высвободить Россию из плена Центральных империй и вернуть ее в Антанту". А 7 апреля он сообщал, что внезапная высадка англо-японских войск во Владивостоке не смогла облегчить настойчивых попыток, которые он предпринимал совместно с английским консулом Локфотом и американским полковником Робинсоном, "чтобы убедить Советы согласиться на межсоюзническую интервенцию в Сибири, затем в Европейскую Россию". Политического цинизма хватало во все времена. Но, как известно, цинизм не прошел! Иные времена порождали иные формы той же, по сути, политики.
И как в связи с этим не вспомнить знаменитый план Дауэса, способствовавший быстрому восстановлению германской экономики в опоре на американский капитал. И именно при участии рокфеллерского банка "Диллон, Рид и Ко", возникла вторая по величине после "ИГ Фарбениндустри" промышленная монополия Германии - "Ферайнигте штальверке", возглавляемая королями железа и угля - Тиссеном, Фликом, Вольфом, Феглером и другими, сыгравшими решающую роль в милитаризации германской экономики. Эта поддержка США деятельности Германии в международных картелях позволяло ей обходить условия Версальского договора в области ограничения производства вооружения. Расчет оказался филигранным: начиная с 1933 года, Европа оказалась заложницей воинствующего германского национал - социализма и родственных ему режимов, жаждущих реванша. В окончательной целенаправленности сомнений не было: на Восток! И в каком бы критическом контексте не освещали бы современные историки "Пакт о ненападении" между СССР и Германией от 23 августа 1939 года, но именно он отдалил эту вожделенную цель Запада еще на два года, и она бумерангом вернулась к нему же. Таковы парадоксы истории, о которых нынешним политикам не следует забывать!
В идентичном историческом ракурсе прозвучало мнение члена российской делегации Михаила Демурина по поводу инициирования этого обсуждения со стороны представителей известных стран, в том числе и руководителем шведской группы. Клеймя коммунистический режим, он, видимо запамятовал тот факт, что даже в 1944 году в Германию, тому самому преступному режиму, осужденному спустя год всем человечеством, его страной направлялось до 80% шведского экспорта, ключевыми статьями которого были сталь и шарикоподшипники. Согласно широко известной статистике, из шведского сырья делалось до трети всех немецких боеприпасов и вооружений.
Установившийся паритет военно-стратегических сил между Западом и возглавляемым СССР восточным блоком вновь подвергает определенным тактическим метаморфозам концептуальную сущность антироссийских устремлений. Достаточно привести выдержки из доктрины "холодной войны", сформулированной небезызвестным Аланом Даллесом в 1945 году (почти за год до фултоновской речи У. Черчилля), для того, чтобы глубоко осознать долгосрочность это программы, до сих пор гальванизирующей некоторые неприглядные фрагменты общественно-политической жизни всего постсоветского пространства. " Посеяв в России хаос, - утверждал он, - мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить. Как? Мы найдём своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться, грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания". К этому еще можно присовокупит его тезисы о важности "вытравливания социальной сущности литературы и искусства"; "прославления самых низменных человеческих чувства литературой, театрами и кино"; имплантации "в человеческое сознание культа секса, насилия, садизма, предательства"; "публичного осмеяния честности и порядочности, превращения их в "пережиток прошлого"", "насаждения животного страха людей друг перед другом, национализма и вражды народов, прежде всего, ненависти к русскому народу".
Пестрый калейдоскоп подобных исторических примеров, раскрывающих истинную фабулу осуждения ПАСЕ коммунистических режимов, можно приводит бесконечно. Но, каким бы камуфляжем "гуманности" не прикрывались антироссийские силы, используя закомплексованность бывших союзников и союзных республик, старая изношенная шинель их традиционной политики неугомонно выпирает из-под него. Политика, стремящаяся ущемить Россию, а не сотрудничать с ней на взаимовыгодных основах, как неоднократно показывала история, ни к чему хорошему не приведет. А хорошая политика, по мысли Г.Мабли, не отличается от хорошей морали.
распечатать
