Мы должны быть лидерами развития концепции демократии для постсоветского пространства

Депутат Госдумы РФ, директор Института политических исследований
4 Сентябрь 2006

Концепция суверенной демократии сегодня притягивает всеобщее внимание. Она притягивает внимание потому, что впервые российская власть пытается выступать игроком на идеологическом поле, впервые она пытается перехватить идеологическую инициативу, впервые она пытается осмыслить, что она делает, сама. Впервые она выдает свой продукт, а не просто берет чужие. Впервые она пытается сформулировать свою собственную программу действий, а не берет какие-то чужие программы действия.

Родилась эта концепция суверенной демократии как реакция на несколько процессов. Во-первых, это реакция на цветные революции, которые выступили как политические технологии обеспечения внешнего управления страной под лозунгом перехода к демократии от авторитаризма. И необходимо было что-то противопоставить этой идеологии цветной революции. Во-вторых, это реакция на давление на Россию извне с целью уменьшить ее суверенитет в целом. Кроме того, это реакция на давление изнутри от населения по поводу концепции демократии. Дело в том, что 90-е годы вообще дискредитировали понятие демократии в России. И требуется его какое-то очищение. И концепция суверенной демократии как раз говорит о том, что та демократия 90-х годов не была суверенной, поэтому она плохая. Она плохая, потому что не была суверенной. Мы предлагаем другую, новую демократию. Кроме того, это еще и уровень зрелости российской власти, первая попытка концептуального осмысления развития страны. Говорят, что в демократии не бывает прилагательных. Это все глупости, что не бывает демократий, демократий полно. Есть либеральные демократии. Это концепция, прежде всего, американская: прав тот, у кого больше всего силы и есть свободная конкуренция. Есть социальная демократия, которая говорит: кроме прав сильного должна быть еще и защита слабых. Это европейская модель. Есть мажоритарная демократия, где акцент делается не на права меньшинства, а на права большинства, на власть большинства. Есть так называемая направляемая демократия, смысл которой заключается в некотором ограничении прав, некотором ограничении политического плюрализма для того, чтобы обеспечить мобилизацию общества и развитие в период рывков.

Иногда говорят, что все демократии суверенны. Это неправда. В современной Японии очевидно, что она находится под внешним частичным управлением США. И если взять такие страны, как Болгария, Румыния, Польша, у них тоже и внешнее и внутреннее управление осуществляется политикой. И Болгария, и Румыния, сжав зубы, осуществляют те реформы, которые им диктуют евробюрократы из Брюсселя. Сами они никогда бы их не сделали.

Так родилась эта концепция, концепция суверенной демократии. Но она только-только находится в процессе становления. Поэтому сегодня перед нами стоит некий социальный заказ. Необходимо выполнить три задачи. Первая: необходима концептуализация суверенной демократии, оформление ее как непротиворечивой и всем понятной концепции. Во-вторых, необходима универсализация понятия суверенной демократии. Мы должны понять не только сами себя, но и что мы предлагаем другим странам. И необходима инструментализация суверенной демократии, то есть, мы должны понять, какая из этой концепции вытекает политика, какие цели и интересы мы должны разделять.

Концепция суверенной демократии заключает в себе четыре принципа. Первый: мы принимаем общедемократические ценности, такие как свобода слова, власть закона, политическая конкуренция, власть большинства плюс права меньшинства, права человека. Второе: мы сохраняем суверенитет, то есть внешняя и внутренняя политика России определяется, прежде всего, ее народом, ее элитами, тем, кто находится внутри России, а не вне ее. Третье: по пути к демократии мы продвигаемся сами. То есть, никто нас не тащит к демократии, этот процесс не управляется извне. Кроме того, оценки демократизации мы продуцируем сами, мы сами решаем, что демократично, а что нет. Например, мы решаем, что подавление терроризма на Северном Кавказе демократично, а дать власть ичкерийским бандитам недемократично. Хотя нам пытались навязать другое: что дать власть ичкерийским бандитам - это демократия, а подавление пиратского бунта в Ичкерии - это недемократично. И четвертый принцип заключается в том, что демократические институты, которые отвечают общим демократическим критериям, будут формироваться с учетом национальных, социокультурных особенностей России. То есть, они будут обладать какой-то российской спецификой, и составлять главный принцип. Вот как мне видится главный принцип суверенной демократии.

Как он сочетается с проблемой глобализации. Конечно, глобализация будет еще больше, а суверенитета будет все меньше для всех стран. Но прибыль получается на всем глобальном рынке, а тратится где-то конкретно. И тратится она, прежде всего там, где больше этого суверенитета. За суверенитет приходится платить, но он выгоден. У больших стран есть возможность иметь суверенитет. И они в какой-то мере обязаны иметь суверенитет. За благосостояние маленьких стран могут отвечать большие, а за благосостояние таких стран, как Китай, Россия, США, Индия, Бразилия, могут отвечать только они сами. Таким образом мы осуществляем этот суверенитет. И Россия может быть либо суверенна, либо она будет растащена. То есть, если мы не будем осуществлять суверенный контроль над своими нефте- и газоприродными ресурсами, придут другие и будут осуществлять свой контроль над ними. И говоря об этой связи с глобализацией, мы должны отдавать свою часть суверенитета, но в обмен на какие-то приоритеты, на участие в глобальных проблемах, а не просто так. Мы должны управлять обменом части своего суверенитета на участие в глобальных проблемах. Это удается делать странам Евросоюза, которые передают часть своего суверенитета, но получают еще больше через возможность принятия решений в этих проблемах. Это касается маленьких стран, а большие страны часть своего суверенитета отдают, но достаточной адекватности не получают. И именно большие страны Евросоюза против этого.

Кроме того, мы должны понять, что нам необходимо для современного суверенитета. Суверенитет должен пониматься не пассивно, а активно, суверенитет должен пониматься не статически, а динамически. Статический суверенитет - это независимость от других, но в условиях глобализации это тупиковый путь. Это просто оборонительная политика, а нам нужна наступательная политика. И обеспечение суверенитета. Суверенитет, понятый динамически, а не статически - это не независимость, а лидерство. Мы должны обеспечить свое лидерство в таких основных параметрах как военная сила, экономика. Но этого абсолютно недостаточно. Те, кто думает, что достаточно иметь армию, флот и сильную экономику, не правы. Необходимо технологическое лидерство, не чистое независимое, нам не нужны чисто свои технологии, только свои, но мы должны быть одним из лидеров. Кроме того, необходим привлекательный образ жизни, необходима независимость элиты. Нельзя говорить о суверенитете страны, если богатые и власть имеющие все свои деньги держат за границей. В любой момент придут, возьмут их за мягкое место и потребуют от их них делать то, что кому-то нужно, как это произошло в Украине. И как этого, предположим, не произойдет в Белоруссии. Кроме того, должен быть суверенитет в информационно-смысловой области. То есть, в информационном пространстве мы тоже должны быть лидерами, а не оказаться под чужим доминированием. Условно говоря, или мы участвуем в мировой дискуссии по демократии, или нам навязывают эти дискуссии. Надо согласиться с господином Павловским и господином Сурковым, которые утверждали: либо мы говорим сами, либо мы только слушаем других. Если мы слушаем других, то мы и будем только слушаться. Необходимо участвовать, это тоже одно из условий суверенитета. Мы должны не просто принимать чужие правила в игре, мы должны участвовать в формировании глобальных правил игры. Это значит, что необходима активная внешняя политика. Не может быть суверенитета без активной внешней политики, прежде всего, в решении больших глобальных проблем. И это, конечно, работа с нашими соседями. СНГ, вообще постсоветское пространство - это наш задний двор. Никто не будет уважать наш суверенитет, если мы не в состоянии обеспечить лидерство на постсоветском пространстве. Если будут сидеть маленькие чертенята в Грузии и в Латвии и показывать всему миру, что мы не в состоянии обеспечить это лидерство. Одного чертенка можно позволить себе. У Штатов есть такой чертенок в виде Кубы, но когда все вокруг чертенята, которые сидят на нашем заднем дворе, никто нас серьезно принимать не будет. Что мы предлагаем другим странам? Мы предлагаем другим странам не брать концепцию демократии у американцев, а развивать ее совместно самим. В этом смысле мы должны быть лидером развития концепции демократии для постсоветского пространства. Тем самым мы должны дать шанс таким странам, как Китай, как Казахстан и так далее, создать вот этот концепт, понять, что они нормально развиваются. И обеспечить в этом смысле лидерство.

Поэтому и идет такая сильная атака против этой концепции суверенной демократии. Здесь надо согласиться с Третьяковым, что многие испугались Россию с ее ресурсами и со своей собственной, самостоятельной идеологической концепцией. Концепцией, которая не является стопроцентно навязанной американцами, но и в то же время не является абсолютно антизападной концепцией, поскольку она упирается на концепцию суверенитета, демократии, разработанных во многом на Западе. Это немножко страшит. Испугались, что мы будем участвовать в идеологической борьбе, прекрасно понимая, что на сегодня именно идеологическая борьба является самой главной. Вот здесь надо не согласиться с Иваненко, который говорит, что главное экономика, главное деньги, и что Советский Союз развалили джинсы и кока-кола. Да, это правда, Советский Союз развалили джинсы и кока-кола. Но они были сугубо идеологическими, а не экономическими феноменами. Кока-кола ничем не лучше 'Байкала' и кваса, популярных советских напитков. Она даже хуже и 'Байкала' и кваса. Но квас несет в себе идеологию, смысл автаркии, замкнутости, а напиток 'Байкал' не несет собой никакого смысла. А Кока-кола несет в себе смысл свободы. Вот смысл свободы Кока-колы победил либо бессмысленность 'Байкала', либо автаркичность кваса. То же самое джинсы. Джинсы - это грубые штаны рабочих. У нас таких штанов, грубых и бесформенных штанов, было полно в советское время. Но они все были бессмысленные. Более того, они несли в себе негативный смысл принадлежности к низшему классу. В то время как джинсы американские несли в себе смысл свободы. Поэтому победа Кока-колы и джинсов - это победа идеологическая. Это победа смысла свободы. Если мы не хотим, чтобы пришли другие дяди, забрали у нас всю нефть и газ, а нас сделали людьми третьего сорта в своей стране, мы должны без сомнения участвовать в создании смыслов, участвовать в идеологической борьбе. Наша идеология должна заключаться в том, что Россия должна быть одной из великих держав. Мы имеем право на свой образ жизни, и мы должны создать при этом привлекательный образ жизни.

Конечно, концепция суверенной демократии противоречит тому подлому социальному строю, который был установлен российской олигархией, и который до сих пор не преодолен Владимиром Путиным. И поэтому концепция суверенной демократии, как концепция демократии, противоречит этому подлому российскому капитализму 90-х годов, который до сих пор остался в России. И у суверенной демократии есть два пути. Первый: с ее помощью меняется жизнь в России к лучшему, и мы переходим к демократии. Тогда эта идеология будет концепцией развития страны. Второй путь: концепция суверенной демократии изменяется российским подлым капитализмом, и она становится прикрытием авторитаризма, о чем говорил Иван Мельников, который представлял Компартию. Об этом также говорили 'Яблоко', Союз правых сил и другая оппозиция. У концепции суверенной демократии есть выбор: либо стать частью идеологии развития страны, частью идеологии модернизации, либо стать прикрытием авторитаризма. Если нынешнее колоссальное разделение между бедными и богатыми, нынешнее преобладание сырьевых отраслей над всеми остальными сохранится, то, конечно, она требует авторитаризма. Потому что большинство народа никогда не согласится с нынешним подлым капитализмом. Или большинство народа изменит подлый капитализм на развивающийся капитализм, или подлый капитализм подавит большинство народа с помощью авторитаризма, и тогда концепция суверенной демократии выступит как ширма для авторитаризма. Таковы два варианта развития концепции суверенной демократии.
Интересные факты:
Загрузка ...











Европейский форум