Rambler's Top100 Service

100-летие 'Великой России' Столыпина-Струве

директор Центра либерально-консервативной политики им. П.Столыпина и П.Струве
17 мая 2007

Сегодня у нас есть повод отметить более чем знаменательный юбилей, и знаменателен он своей своевременностью. Ровно сто лет назад, выступая перед депутатами Госдумы с программной речью по аграрному вопросу, премьер-министр Российской Империи Петр Столыпин произнес сакраментальные слова, которые стали знаменем для одних и предметом ненависти для других. Столыпин сказал: 'Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия' (Государственная Дума. Стенографический отчет. Сессия II, заседание 36, 10.V.1907 г.). Эти слова прозвучали в России как набат, и многие государственно-мыслящие политики и политические мыслители не просто услышали их, а сделали исходной точкой для разработки идеологии новой России.

Главная заслуга в выработке этой идеологии для новой России принадлежит, без сомнения, Петру Струве - человеку, которого признавали наиболее выдающимся русским политическим мыслителем самые разные люди, от Николая Бердяева до Ивана Ильина, от его бывших коллег по кадетской партии до его далеко зашедших учеников: классика национал-большевизма Николая Устрялова и классика евразийства Петра Савицкого.

Как раз в это время Струве писал книгу размышлений о государстве и революции, и одна из глав была им названа 'Великая Россия'. Эту главу Струве писал, судя по всему, осенью того же 1907 года - то есть тоже сто лет назад - и опубликовал уже в первой книжке журнала 'Русская Мысль' в январе 1908-го. Так что мы с полным правом можем говорить о юбилее в этом году концепта 'Великая Россия' Столыпина-Струве.

Здесь не место излагать концепцию Столыпина-Струве и, тем более, доказывать ее актуальность для дня сегодняшнего. Впрочем, можно продемонстрировать несколько образцов мысли нашего выдающегося политического мыслителя:

'Для государства верховный закон его бытия гласит: всякое здоровое и сильное, то есть не только юридически 'самодержавное' или 'суверенное', но и фактически самим собой держащееся, государство желает быть могущественным. А быть могущественным - значит обладать непременно 'внешней' мощью. Ибо из стремления государств к могуществу неизбежно вытекает то, что всякое слабое государство, если оно не ограждено противоборством интересов государств сильных, является в возможности (потенциально) и в действительности ( de facto ) добычей для государства сильного'.

Не кажется ли вам, что эта тирада Струве коррелирует с рассуждениями В.Ю.Суркова и, вслед за ним, ряда отечественных политологов-государственников о 'суверенной демократии'?

'Русское общество вступает теперь в период, когда общественная мысль обязана вновь усиленно производить внутреннюю работу самоуглубления и самопроверки. Нет ничего более ошибочного, чем думать, что наши надежды и упования разбиты какой-то внешней силой. Между тем в некоторых кругах склонны именно так понимать все то, что произошло, и - в качестве лекарства против зла - выдвигать т.н. 'объединение всех оппозиционных сил'. Такое поверхностное понимание и такая упрощенная рецептура свидетельствуют о том, что уроки истории скользнули по поверхности и не встревожили его глубин'. Не напоминает нынешние попытки "Другой России" объединить на отрицательных - по большому счету противогосударственных - началах все, что можно объединить и вывести на улицу?

Для контраста стоит добавить, что Струве - последовательный, просвещенный, националист, стоящий на позициях либерального консерватизма   - постоянно озабочен критикой 'вправо', чтобы дистанцироваться от ультранационалистов, то есть от тех, кто ради сохранения нации, а точнее того, что они за таковую принимают, готовы похоронить государство: 'возможна и необходима критика официального (в нынешнем варианте - ультра-, воспринимающего как программу действий лозунг 'Россия для русских') национализма с точки зрения им же самим выдвигаемой националистической задачи'. Это вообще было принципиальным положением для Струве и других 'веховцев'. Они считали, что ошибка либералов состояла в том, что они не защищались слева и считали левых радикалов скорее неразумными союзниками, чем опасными оппонентами, а ошибка консерваторов заключалась, соответственно, в том, что они не видели опасности справа, со стороны махровых радикальных реакционеров и ультранационалистов.

Почему я считаю юбилей концепции 'Великой России' своевременным? Прежде всего потому, что в цикле статей 'Великая Россия' Струве писал не о той России, какую видел, а о той, какой он хотел ее видеть. Струве ставил задачу: 'Только если русский народ будет охвачен духом истинной государственности и будет отстаивать ее смело в борьбе со всеми её противниками, где бы они ни укрывались - только тогда, на основе живых традиций прошлого и драгоценных приобретений живущих и грядущих поколений, будет создана - Великая Россия'. Тогда не случилось. Россия сорвалась из мировой войны в революцию. Однако, мне кажется, что та Россия, которую предвидел Струве, имеет шанс быть построенной сейчас. Я убежден, что сегодня концепция Великой России - причем именно в том виде, как она предносилась внутреннему взору Столыпина и Струве - лежит в основе трудов президента Владимира Путина, так что можно сказать, что в отдельных эпизодах мы уже строим ту самую Великую Россию. Вот поэтому и 'своевременный' юбилей.

О Великой России как о замысле Струве писал, в том числе, в связи с именем Столыпина: 'Столыпин смотрел не назад, а вперед, и то, что он в будущем прозревал - Великая Россия как правовое государство, с сильной властью, творчески-дерзающей и дерзновенно-творческой, - является и теперь великим государственным замыслом русского возрождения... Если мы прибавим к этому, что Столыпин не только на словах, а всем существом своей сильной и в то же время страстной натуры был настоящий русский националист, то мы завершим общую характеристику этого крупного исторического деятеля как строителя той новой России, которая во всяком случае должна быть'.

И еще одно важное замечание. С учетом сегодняшней полемики о 'национальном лице' России, дискуссии между этническими и имперскими националистами, следует быть внимательным в восприятии имени 'Великая Россия' и не путать его с именем 'Великороссия'. Рассуждая о проблемах русского могущества, Струве специально отмечает, что его концепцию следует соотносить не с Германией Бисмарка и Мольтке, а с английской традицией. В частности, Струве указывает на переведенную по его инициативе книгу кембриджского профессора Джона Роберта Сили 'Расширение Англии'. Кардинальным понятием книги Сили было ' Greater Britain ', которое, замечу, отличается от ' Great Britain '. В переводе на русский язык отличие было отмечено как 'Великая Британия' и 'Великобритания'. Струве указывает, что само выражение 'Великая Британия' было впервые употреблено довольно поздно - в 1869 году - Чарльзом Дильком, причем именно в значении Империи, в отличие от 'национальной территории' (в современном значении этого слова): 'Если два маленьких острова были из вежливости окрещены 'Великобританией', то Америка, Австралия, Индия должны образовать 'Великую Британию'. Можно сказать, что имя 'Великая Россия' относится именно к Российской империи в том или ином ее изводе (включая нынешний), и в этом смысле принципиально отличается от 'Великороссии' как обозначения в националистическом дискурсе 'русской национальной территории'. У русских националистов территория государства, Империи (политическое пространство) не совпадала - и не совпадает - с национальной территорией, и поэтому концепт 'Великая Россия' был связан у Струве (и остается связанным сейчас) с империализмом (у Струве - либеральный империализм) и коррелирует сегодня с таким рядом понятий, как 'русская цивилизация', 'русский мир'. Именно поэтому Струве уже сто лет назад наряду с геополитической (и военной) экспансией России ставил геоэкономическую и геокультурную экспансию.

В ближайшее время Центр либерально-консервативной политики 'Великая Россия' с партнерами готовит круглый стол 'Великая Россия - идеология Путина'. Надеюсь, что на этом юбилейные мероприятия не закончатся, поскольку задача перед всеми нами стоит та же, что и сто лет назад: 'Государственная мощь невозможна вне осуществления национальной идеи' (П.Струве).

0

0