Чада и пасынки оттепели
Современный интеллектуальный российский журнал появился совсем недавно - в горбачевскую оттепель, более известную, как перестройка. Впитав в себя энергетику самиздата, отделы литературной критики 'толстых журналов' начали самостоятельную жизнь. 'Новое литературное обозрение' и 'Логос', 'Неприкосновенный запас' и 'Отечественные записки', почивший в бозе 'На посту' и даже живущая припеваючи гламурно-глянцевая 'Афиша' - все они оттуда, из-под выцветшей обложки 'Знамени', 'Нового мира' и 'Дружбы народов'.
Интеллектуальная повестка конца 80-х начала 90-х - время 'толстых журналов', - спровоцированная свободой и ею же похороненная, представляла собой несколько переформатированную межпоколенческую дискуссию интеллектуалов: от 'победителей' шестидесятников через конформистов семидесятников к эклектике восьмидесятников. Но, самое удивительное, в 90-е, несмотря на фантастически расширившиеся возможности публикации, резкий рост интеллектуальных сетей, не сформировалось никакого 'титульного' поколения интеллектуалов. Вернее так: интеллектуалы были, интеллектуалов было много, но никакой базовой идеологической платформы, наподобие тех же шестидесятников, они не получили - никаких '90-ников' не возникло. Поколенческая рефлексия не смогла справиться с материалом: 90-е - время фантастической свободы и фантастического же провала. Потерянное поколение.
Только 00-е нам подарили (или вернули?) 90-е. Только сейчас, если быть совсем точным, возможно с 05-го года, более-менее оформляются контуры того, что можно было бы назвать возвращением поколенческого дискурса. Но теперь поколения определяются не сроком появления на интеллектуальной площадке, а идеологической разверткой - 'либералы'-90-ники, 'этатисты'-00-ки. Идеологическое размежевание получает отчетливые очертания. Время интеллектуальных журналов, как площадки публичной интеллектуальной дискуссии, наконец, наступило. Вместе с новой 'оттепелью'.
Выпуск первого номера 'бумажного' 'Русского журнала' - это событие, отмечающее вышеназванное. Но своевременное ли? Неизвестно - пока, судя по первому номеру. Как тот, кто придя в гости, ведет себя невежливо только ради того, чтобы не быть вежливым из вежливости - журнал не желает следовать правилам хорошего тона и навязанным тусовками 'рукоподаваемостями'. Не быть зажатым между идеологическими клещами и, что вероятно то же самое - между тусовочными условностями: попытка отчасти - пока непонятно в какой мере отчасти - продолжить линию старого 'Век ХХ и мир', столь же несвоевременного 'тогда', сколь и актуального 'сегодня'.
Позиционирование как журнал интеллектуальных расследований - жанра отнюдь не нового, хоть и малоосвоенного (вспомнить хотя бы один из последних примеров - расследование того, как Выготский стал в СССР классиком психологии, опубликованное в НЛО) с необходимостью требует особого рода объективности, выхода за рамки тусовок и групп. Журнал, по всей видимости, не ориентирован на воспроизведение голоса какой-либо группы или тусовки; не претендует на 'введение' в эти тусовки, как утомляют и утомляли бесконечные 'введения в феноменологию' ('Логос') или 'введение в либералы' ('Неприкосновенный запас'), и прочие 'введения в приличные люди'. Это 'Русский репортер' в сфере смыслов и сред, порождающих и потребляющих смыслы.
Журнал интересно редактировать, еще интереснее - туда писать, но самое интересное - его читать.
распечатать
