Kreml.org | "Необходима горизонтальная дискуссия, а не мордобой"

Я не смотрю телевизор и поэтому могу говорить о нём, как об очень отстранённом объекте. Давайте поймём, что мы обсуждаем. Первое - сейчас стоит задача переформатирования того неформального общественного контракта, на котором стоит страна. Я абсолютно согласен с тем, что главным результатом является конституционализм. И это было непросто - защитить ее (конституцию - ред.) не только от радикальной и не столько, может быть, от радикальной оппозиции, сколько от мощных сторонников режима. Но это произошло.

Тем не менее, главная 'священная корова', на которую работала вся система последние восемь лет - это стабильность. А сейчас появляется другая 'священная корова' - модернизация. Причём, это ведь не придумка, на самом деле стабильность в известном смысле выдыхается. Мы можем по-другому видеть задачи и изменения, но всё равно прежнюю систему отношений будет поддерживать всё дороже и всё сложнее.

Какую роль здесь играет телевидение? Группы, которые не только принимают решение, но как-то влияют на принятия решений, из этого пространства ушли. Они ушли дважды: и в смысле озвучки своей позиции на телевидении, и в смысле восприятия этой позиции из телевидения, потому что есть масса других каналов - есть печатные СМИ, есть интернет-издания и прочее.

При переформатировании тех соглашений, на которых держится страна, необходима горизонтальная дискуссия, а не мордобой, и при этом - трансляция этой дискуссии, потому что ровно таким способом довольно большие группы населения принимают решения. Задача такая есть, она очень актуальна, потому что это иной способ. Модернизация требует иного способа мобилизации групп интересов, других групп.

Второе: что мы обнаруживаем на телевидении? В 2002-м году Нобелевскую премию по экономике получил Джордж Акерлоф за доказательство феномена, который называется 'ухудшающий отбор'. Он доказал, что конкуренция, когда качество продукта не в состоянии оценить потребитель, ведёт не к улучшению, а к ухудшению. Вот ровно это мы и имеем. Потому что, если задачи никакой нет, кроме поддержания политической стабильности, в остальном - полная свобода рук, и конкуренция идёт за деньги, а не за умы.

И это не конкуренция за влияние на группы населения. Это конкуренция за рекламный рейтинг, который связан с количеством включений. Мы не выйдем из этой ситуации, если не возникнет задача конкуренции за влияние, а не за деньги. А вот это решается только тем, что та конкуренция, которая есть всегда между группами влияний, между взглядами - должна выйти на телевидение. Тогда телевизионный канал или программа становится инструментом конкуренции за умы, приверженность, поддержку и прочее.

При этом желательно не впасть в крайность, в которой мы с вами уже были в конце 90-х годов, когда каждый канал есть дубинка по разрушению не только противника, но и тех точек возможного консенсуса, который есть в стране. Мы помним войну каналов 99-го года. Я не хотел бы больше такого видеть - не потому, что мне это неприятно как телезрителю, а потому что это наносит серьёзный ущерб той самой функции переформатирования общественного контракта. Я не очень понимаю, каким образом реальные группы могут и должны войти в этот процесс, по каким каналам, но я понимаю, что система ограничений может быть выстроена.

В конце 98-го года у меня был смешной разговор с Добродеевым. Он тогда возглавлял НТВ. Я говорил: что же вы приняли такую хартию телевещателей - на одну страницу? На основе такого документа невозможно осуществлять саморегулирование. Тогда он достал талмуд и сказал: у НТВ уже готов реальный кодекс саморегулирования, мы изучали ВВС очень подробно, всё сделано, мы в любой момент можем ввести. Я говорю - а почему не вводите? Он говорит - а зачем?