Kreml.org | Мифы и табу телевидения

Есть два типа выступлений: когда ты говоришь все, что ты знаешь, и главное показать, что ты знаешь не только это, но надо вовремя остановиться, иначе ты зайдешь в область тобой непознанного, и все это поймут. А есть выступления, когда ты говоришь специально, намеренно гораздо меньше, чем знаешь. Сейчас у меня как раз такое выступление, я не готов публично обсуждать многие проблемы нашего телевидения.

Уже много лет, а последние 7-8 - интенсивно, я объясняю и своим студентам, и всяким заезжим, западным и не западным журналистам, в любых аудиториях, что свобода печати практически повсеместно, и в России в том числе, существует не для общества - она существует для журналистов. Другое дело, что мы понимаем под журналистами, потому что не для всякого журналиста она в равной степени существует. Для представителей элиты, и то не для всех, и для представителей власти. А думать, что у нас есть свобода печати, и народ имеет возможность высказаться на страницах наших газет или на нашем телевидении со своими 'думами и чаяниями', означает, что ты либо ничего не знаешь о современных средствах массовой информации, либо ты просто идиот. Случаются, кстати, и те, и другие типы на довольно активных общественных и официальных позициях.

То есть существует огромное количество мифов, как действительно осуществляется подконтрольность наших СМИ Кремлю. Да, есть на телевидении табуированные темы, их можно перечислить по пальцам. Путина нельзя критиковать по нашему телевидению. То есть, отдельные люди могут себе это позволить, но это не штатные сотрудники телевидения, и из приглашенных это делать могут тоже далеко не все. Ты можешь говорить что угодно, но тебя просто вырежут, а некоторых оставляют. Сейчас тема Чечни, естественно, табуирована. И табуирована тема прокуратуры, и если бы Следственный комитет не возник, она так бы и была табуирована, ну и еще есть ряд ограничений.

Но в остальном - какой там контроль, какой там авторитаризм, какое там управление! Главные начальники следят за этими тремя-четырьмя табу, а всё, что внутри контролируют какие-то другие люди, среднего, мелкого уровня, там может пройти все что угодно.

Я с ужасом смотрю, что делают с Медведевым сейчас на нашем телевидении, просто убивают нового президента, убивают. Показывают его встречи с какими-то колхозницами, ткачихами, школьницами, он ниже всех их ростом, Медведев не знает, что с ними делать, он то их целует, то не целует. Действительно, Путин чувствовал себя в этой среде как рыба в воде.

Да, я согласен с тем, что придет Интернет-телевидение и все само собой решится. Это как реплика гениального евстигнеевского персонажа из 'Берегись автомобиля' - режиссера, который сказал: 'есть мнение, что самодеятельный театр наконец-то вытеснит профессиональный'. Вот есть мнение, что Интернет-телевидение наконец сольется с профессиональным и вытеснит его. Но контент есть контент. Я писал и говорил о том, что телевидение тотально, а потому тоталитарно по природе своей.

Что пугает? Пугает не меня, я много предложений делал в свое время. Очень интересно, как они блокируются на разных этапах, потому что работает корпорация, телевизионная корпорация. Она действительно существует, и она во многом коммерческая, вам могут о чем угодно петь соловьями, но коммерческий интерес во многом преобладает. На некоторых каналах просто мать разденут, положат голой и все что угодно с ней сделают для того, чтобы заработать деньги, это видно невооруженным глазом, и не стесняются этого. Корпорация боится потерять свои доходы, а виднейшие члены корпорации боятся потерять свои места. Это нормальная ситуация для всякой корпорации: если кто-то что-то кое-где у нас хочет поменять, то он, естественно, должен учитывать и этот аспект.

Система звезд, которая вроде возникла стихийно, тоже институциональный элемент: 'есть звезды - их трогать нельзя, поскольку к звездам прислушиваются': А потом еще удивляются, что Останкино называют всякими неприличными словами с использованием ненормативной и всякой националистической лексики.

Разговор сложный, деликатный, касается многих конкретных людей, с которыми у меня, например, разные отношения, формальные и неформальные, его нужно вести, на мой взгляд, по двум направлениям, если вести вообще. Если кто-то решил вынести это на публичное общенациональное обсуждение, то тема этого вполне заслуживает, об этом, собственно, и в Интернете говорят. Но тогда нужно договориться о неких правилах игры, о том, до какого предела мы идем, какую цель ставим. Потому что иначе большинство значимых людей, со значимым мнением откажутся участвовать в этой дискуссии, потому что они моментально потеряют на всех каналах передачи, приглашения. А дальше все ясно: если тебя нет в телевизоре, то тебя нет вообще в этой жизни.

Я своим пишущим студентам-журналистам говорю: учтите, вы становитесь журналистом, вы можете писать какие угодно гениальные статьи, и я вас буду читать, но другие не будут. Только когда вас начнут цитировать и показывать по телевизору, только тогда считайте, что ваша карьера состоялась. Увы, сегодня это так, хотя телевизионные журналисты глупее пишущих журналистов.

Я сказал один процент того, что можно и нужно было бы сказать, более того, я уже сказал некоторые вещи, которые не полагается говорить без опасности членовредительства по отношению к тебе в телевизионных кругах. Например, мне рассказали, что в последние несколько дней Венедиктов по радио 'Эхо Москвы', которое я уже три года не слушаю, поносит мою передачу 'Что делать'. Но это не бывает просто так, случайно, тем более передача уже ушла на летние каникулы.