Так ли просто 'открывается ларчик'?
В последнее время разоблачительные сентенции истинных мотивов американской военной кампании в Ираке и Афганистане приобретают все более рельефный характер. Признания ряда бывших чиновников Белого Дома и американских спецслужб в инспирировании 'угрозы' ядерной программы саддамовского режима в целях осуществления вторжения и установления абсолютного контроля над энергетическими ресурсами этой страны, формулируют ряд далеко не риторических вопросов. Абсолютна ли доминанта войны с международным терроризмом, предотвращения производства оружия массового уничтожения, идей свободы и демократии для иракского или для афганского народа, ликвидации изобретенной самим же Пентагоном 'дуги нестабильности' от Ближнего Востока до Центральной Азии?! Пожалуй, так можно сформулировать основную фабулу этих вопросов. И факты, вскрывающиеся общественностью самих США, все ярче иллюстрируют истину: обе войны обеих администраций Джорджей Бушей - в Афганистане и Ираке - велись главным образом из-за несметных энергетических ресурсов всего региона.
Сам мотив, на первый взгляд, не вызывает удивлений, хотя методы его имплементации оставляют желать более выверенного в соответствии с самими конституционными принципами свободы, равенства и неприкосновенности государственных суверенитетов стран мира, заложенными в основе американского государства.
А во главе угла этого мотива стоит Стратегический Нефтяной Резерв (СНР) США. Он представляет собой неприкосновенный запас нефти в объеме 700 миллионов баррелей, который государство создает и поддерживает на случай непредвиденных обстоятельств - войны или перебоев с поставками из неспокойных регионов (некоторых стран Карибского бассейна, Контадорской группы и, естественно, Персидского залива). Именно там Соединенные Штаты Америки осуществляют закупки топлива. СНР был создан после нефтяного эмбарго 1973-1974 годов. Он предоставляет в распоряжение руководства страны мощный механизм реагирования в случае перебоев с коммерческими поставками нефти, угрожающими американской экономике, и позволяет Соединенным Штатам частично выполнять свои обязательства перед Международным энергетическим агентством по поддержанию неприкосновенного запаса нефти, а также формирует оборонный топливный резерв.
Сегодня США импортируют 64 процента из ежедневно потребляемых ими 10 миллионов баррелей, и эта доля имеет явные тенденции к увеличению. На долю сжигаемой нефти приходится 40 процентов энергопотребления в США, причем большая ее часть уходит на транспорт. И даже в том случае, если Соединенные Штаты и соскользнут с нефтяного крючка, сохранение надежного неприкосновенного запаса будет по-прежнему иметь важнейшее значение, особенно в условиях нестабильности мира.
Еще 23 января 2007 года в послании Конгрессу президент Буш объявил о своем решении увеличить Стратегический нефтяной резерв до полутора миллиардов баррелей, 'чтобы лучше защитить Америку от перебоев с поставками нефти'.
Необходимость наращивания СНР вызвана ростом потребления в США, увеличением импорта и американскими обязательствами перед Международным энергетическим агентством, которое требует, чтобы Соединенные Штаты поддерживали трехмесячный запас импортной нефти. Это тот минимум, который необходим супердержаве на случай глобальной чрезвычайной ситуации. И не секрет, что СНР, прежде всего, является инструментом политики национальной безопасности.
Но насколько нравственно обеспечивать национальную безопасность собственного государства за счет деформирования оной других стран?! Хотя вопрос можно отнести к исключительно философской категории и понятие нравственности, к сожалению, в большинстве исторических случаев игнорировало политические реалии, но в то же время и приводило к непредсказуемым плачевным последствиям.
В начале этого месяца группа американских советников под руководством небольшой команды из Госдепартамента сыграла существенную роль в составлении контрактов между иракским правительством и пятью крупными западными нефтяными компаниями об эксплуатации крупнейших месторождений нефти в Ираке. Это ознаменовало не что иное, как первый шаг в де-факто реприватизации иракской нефтяной индустрии. Ныне американская и европейская Большая Нефть, контролировавшая иракскую нефтяную индустрию до ее национализации в 1972 году, - представлена такими компаниями как Exxon Mobil , Shell , BP , Total и Chevron .
И, по словам директора 'Global Policy Forum' Джеймса Пол а, речь идет '... о новом раунде чрезвычайно прибыльных нефтяных сделок, ... объявленных министром нефтяной промышленности Ирака Шахристани, по которым нефтяные гиганты вроде Exxon Mobil смогут закрепить свой успех долгосрочными контрактами и получить крупную долю нефтедобычи с нескольких важных функционирующих месторождений. Таких, как например, огромные Румайла и Западная Курна - одни из крупнейших в мире'.
К слову, по оценкам экспертов, существует возможность добычи нефти с этих месторождений по цене примерно один доллар за баррель, в то время как ее стоимость на мировых рынках составляет сегодня около 140 долларов. Речь идет о сотнях миллионов долларов прибыли, и американская оккупация страны создает благоприятные условия для соответствующих действий нефтяных гигантов. При подобном финансово-экономическом раскладе сопротивление в иракском парламенте, гнев в рядах иракской общественности, и даже поправка Бидена, запрещающая использование американских денежных средств для осуществления Соединенными Штатами контроля над нефтяной инфраструктурой или нефтяными ресурсами Ирака, являются малозначительными факторами. Ведь при явном истощении мировых запасов нефти и стремительном росте цен на нефть бескомпромиссная игра ради получения контроля над крупнейшими и самыми прибыльными месторождениями, обходится ценой огромных человеческих и экологических издержек. Куда уж там до нравственности или еще каких-либо 'досужих' общечеловеческих понятий!
Большая Нефть окончательно обеспечит себе сверхприбыльную долю, когда новый, отредактированный Международным Валютным Фондом закон об иракской нефти будет проведен через иракский парламент, что легализирует контроль крупных американских и европейских компаний над иракской нефтью. А его военно-политическая безопасность, в свою очередь, будет гарантирована Соглашением о статусе войск с его 58 военными американскими базами, полным господством в иракском воздушном пространстве, приоритетным судебным иммунитетом для американских солдат.
Нефтяная политика нынешней американской администрации в Ираке весьма показательна для богатых энергетическими ресурсами стран мира, в том числе и Азербайджана. И в контексте военно-политических маневров США возникает вопрос, чем же мотивировано желание, озвученное послом США в Азербайджане Энном Дерси, стремительно интегрировать республику в НАТО - интересами ее национальной безопасности либо укреплением позиций Большой Нефти, продиктованной интересами СНР?!
Но ведь с не меньшим энтузиазмом американская администрация борется и на ниве переориентации Армении на Запад, а в перспективе и за замену ее членства в ОДКБ членством в НАТО. Ведь недаром американские конгрессмены Адам Шифф, Aлисон Шварц и Уэйн Гилкрест обозначали во время своего визита в Ереван Армению в качестве ' важного партнера и союзника', которому необходимо 'содействовать в его политическом и экономическом прогрессе". И продолжение со стороны американцев финансирования Армении в рамках программы "Вызовы тысячелетия" лишний раз выявляет подготовительный к окончательному введению ее в зону американских интересов этап.
Однако не секрет, что эти планы Белого Дома ставят в повестку дня и учет интересов Армении, столь диссонирующих с интересами Азербайджана. И приведение американцами к консенсусу интересов двух противостоящих сторон с диаметрально противоположными платформами урегулирования нагорно-карабахского конфликта вряд ли возможно в ближайшем будущем, даже при всем дипломатическом мастерстве очаровательной мисс Райс. Таким образом, вопрос о приоритетах между интересами Большой Нефти и интересами Азербайджана, в американской концепции гипотетического пока азербайджанского евроатлантического членства, на наш взгляд, не должен порождать никаких иллюзий.
распечатать
