Rambler's Top100 Service

Живая потребность в гуманизме

Депутат Московской Городской Думы
30 октября 2008

Есть политическая мода выяснять, какая Россия по духу и ментальности страна - часть Европы, Евразия или просто Азия. Хорошее занятие на короткое время, но несколько праздное в перспективе.

Но вот что можно сказать точно, что Россия страна с тысячелетней традицией Восточного Православия и с глубокими славянскими корнями.

И наш человек, которого войны на Западе и на Востоке, с их победами и поражениями, постоянные неурожаи и недороды рискованного земледелия, гигантские пространства лесов и степей, великие реки и суровый климат в результате сформировали как специфический тип общественного сознания, действительно отчасти является феноменом "загадочной русской души".

Сказки, скажут прагматики. Надоело, мол, это все! Какая еще загадка?

А вот, например, такая! В бедной смоленской деревне немецкие солдаты, отступая в 1944 году, загнали крестьян в избы и подожгли. Половина деревни погибла, остальные добежали до леса под пулями карателей. Подошли советские войска, немцы были окружены. Люди вышли из лесов, старшее поколение стали собирать остатки уцелевшего добра и копать на грядках мерзлую картошку, а молодежь нашла патефон, пластинки и устроила танцы, к неудовольствию "стариков". Те же сварили картошку и тут увидели, что рядом во поле под охраной автоматчиков сидят на земле пленные немцы. И: понесли, сами раздетые и голодные, пленным немцам свою вареную картошку, покормить "несчастных солдатиков". За подлинность рассказа ручаюсь. Найдите другой такой народ, в котором так сильны гуманность и сострадание. Но и тут же рядом, увы! пьянство, поножовщина, матерная брань, немотивированная жестокость: Крайности характера и непоследовательность, "до неба вознесутся и до ада опустятся".

Но надо отметить, что народ с таким характером в своем коллективном бессознательном предъявляет особые требования к "власть имущим".

Например, скажите вы кому-то на депутатском приеме, что данный вопрос относится к исключительной компетенции суда или федеральных органов, и человек часто обижается, полагает, что депутат просто не хочет решать его проблему. Ссылку на разделение властей рассматривает как отговорку, полагает, что "наверху, если захотят", все могут решить. Требуют власти закона, но при этом ищут исключения из закона в каждом конкретном случае. Требуют справедливости, пусть даже основанной на произволе. Закон, который не устраивает, объявляют "плохим", не хотят его исполнять, но требуют исполнения его от других. Непоследовательность!

Именно поэтому, самое тяжелое для русского человека, это "немецкая" неукоснительность, непреклонность, любовь к механическому порядку. Недаром, самые безобразные барские приказчики не вызывали такой ненависти у крепостных крестьян, как добросовестные немецкие управляющие, которые хотели "руссише швайна " научить, что такое порядок, чистота и добросовестность. Этих ненавидели люто, "своему" же прощали многое. И это было не только в среде крестьян. Русские офицеры-дворяне так же относились к остзейским немцам, петербургские чиновники не любили чиновников-финнов, русские преподаватели " коллег-чехов.

При этом к нациям "широкой души" (итальянцам, грекам, венграм, испанцам, ирландцам) отношение в обществе было много лучшим.

Царица Екатерина Великая понимала свой народ и карала, и награждала, и обласкивала, и наказывала, "как мать", была ему "государыня-матушка". После нее любитель порядка Павел был встречен всем обществом "в штыки" и скоро погиб, а молодой "ангел" Александр первое время из страха перед такой же участью избегал "любви к порядку", уж потом Аракчеев начал свои эксперименты, вызывавшие "в обществе" отвращение.

И вот Николай Павлович. Простота и величие. Красота и имперская мощь. Но чего-то не хватает. Царь не милостив, не понимает русскую душу. Он хочет быть воплощением закона, и только. Ледяным холодом веет от него, хотя он человек обаятельный, да и исключения из общих правил делает (вспомним историю с Пушкиным). Но все же казарменность, мерность, методичность, неукоснительность и непреклонность. И это тяжело психологически действует на всех, стимулирует скрытые оппозиционные настроения, отталкивает от власти, порождает "лишних людей" настраивает на отъезд за границу всех, не желающих находиться в "тяжелой, гнетущей атмосфере николаевского режима", как писали советские историки.

Власть в России должна быть живой, яркой, реагирующей, строгой, но милостивой, лишь тогда она будет по-настоящему популярной.

Это понимал Борис Николаевич Ельцин, личность с выраженным российским менталитетом. Он и подарки раздавал, и супостатов великодушно прощал. Причем не только в своем окружении, но и оказывал реальную милость тысячам людей каждый год через комиссию по помилованию при президенте РФ (комиссия Приставкина).

Эта комиссия неплохо работала все годы его правления, отбирая из десятков тысяч "челобитных" те, которые соответствовали национальным понятиям о милосердии с учетом реальной социальной опасности того или иного преступника, его раскаяния и готовности встать на путь исправления.

Мне известно множество случаев, когда досрочно освобожденные, помилованные люди, потом порывали с преступным прошлым, становились полезными членами общества, лояльными к власти, живым примером успешности этого гуманного подхода. Были и ошибки, но без них не обходится ни одно большое дело. При этом такого рода ошибки были чаще всего ошибками не общественных деятелей, входивших в состав самой комиссии, а недоработками ее аппарата, готовившего дела к рассмотрению.

А какое воспитательное значение, каким, каким источником надежды, стимулом к исправлению были мероприятия, когда перед всей зоной зачитывался указ президента, и люди освобождались из колонии по милости верховной власти! Выстраивался дополнительный канал доверия между главой государства и обществом, причем в самой его рискованной части.

Однако, в начале "эпохи Путина", когда страна был раздираема противоречиями, требовалось укрепление правопорядка и законности. Политика "вертикали власти" проводилась всеобъемлюще, и ее побочной и нечаянной жертвой стал институт президентского помилования. Само помилование сократилось в разы, правда, работал институт амнистии.

Но вот, по-видимому, настало время, когда можно, учитывая и особенности национального характера, и возрастающий гуманизм, общества опирающийся на христианские ценности, и укрепившийся правопорядок, возродить на новом этапе практику широкого применения института помилования, создания еще одной важной "президентской вертикали".

Так в эти дни в интернете идет сбор подписей людей, готовых просить помилования для беременной женщины, матери двоих детей, посаженной за экономическое преступление, возместившей убытки и хорошо себя зарекомендовавшей в колонии. Судя по тому, что люди разных политических убеждений подписываются под обращением к президенту, в обществе есть живая потребность в гуманизме, один из источников которого мог бы быть связан с главой государства, близкому и понятному в этом своему народу.

0

0