Rambler's Top100 Service

России необходим национальный проект по культуре!

член Совета по государственной культурной политике при Председателе Совета Федерации, секретарь правления Союза писателей России
27 ноября 2009

Выступление на заседании Совета по государственной культурной политике при Председателе Совета Федерации 16.10.2009 г. 'Сохранение и развитие языковой культуры:  нормативно-правовой аспект'.

Сегодня на повестке дня остро стоит вопрос о глобальном кризисе культуры в ее духовно-нравственном измерении: образование, литература и искусство, гуманитарные науки, религия. В этом смысле ситуация с языковой культурой, будучи отражением мирового кризиса культуры вообще (который, в свою очередь, есть следствие общего экономического кризиса, начавшегося даже не осенью прошлого года, а гораздо раньше), - яркое тому свидетельство.

С особенной силой этот кризис, захвативший буквально все сферы человеческой деятельности, проявился в области самоидентификации личности, ее внутреннего отождествления с определенным миром, определенными идеалами и, соответственно, с установленными в этом мире правилами поведения и общежития - то есть с определенной культурой.

В пределах постсоветского пространства отторжению человека от национальной культуры, от родного языка немало способствовали иммиграционные процессы, девальвация духовно-нравственных ценностей, связанные с изменившейся на рубеже веков социально-экономической ситуацией.

Наше общество поразила, пожалуй, самая страшная болезнь, имя которой социал-дарвинизм, когда доброта почитается за глупость, хитрость и подлость за ум, а в борьбе за место под солнцем побеждает не самый честный и талантливый, а самый беспринципный и наглый. Симптомы этой болезни проявляются буквально всех сферах нашей жизнедеятельности: и в борьбе политических, экономических, литературных и научных кланов, отстаивающих сугубо корыстные интересы, и в общей деидеологизации общества, если под идеологией понимать не теоретическое оправдание хватательных инстинктов, а систему и иерархию духовно-нравственных общенациональных ценностей и приоритетов. Естественно, не могла она не затронуть и нашей языковой культуры. Мат, перекочевавший из сферы бытового общения на страницы книг и газет, на телевизионные экраны, 'невинные' неправильности в ударениях, коверканье русских слов на иноязычный лад, обезьянничество, массовое вытеснение привычных русских слов иноязычной лексикой - всё это признаки оскудения и биологизации мышления и духа нации. Вспоминаются слова Достоевского о том, что русский народ, несмотря на свой видимый звериный образ, в глубине души носит другой образ - образ Христа. К сожалению, пожирающий нас видимый звериный образ всё наглее обнажает свои клыки.

Тем не менее, дискуссия о государственном языке и русской языковой культуре, всколыхнувшая общество, - показатель того, что обществу вовсе не безразлично, что с ним происходит. Сами авторы Закона о государственном языке разводят руками: мол, готовили проект Закона о русском языке как государственном, а получился Закон о государственном языке. Но отдельного 'государственного языка' как такового нет и не может быть. Он существует лишь как совокупность определённых стилей национального языка в определённых областях его применения. Вот почему Закону необходимо вернуть прежнее название: ведь все мы пока ещё живем в стране, где количественно преобладает русское население и именно русский язык является гарантом сохранения культурной идентичности государства российского.

Да, демографическая катастрофа, да, смятение в умах и растерянность из-за утраты чётких духовно-нравственных ориентиров. Но всё это, если иметь политическую волю, преодолимо. Преодолимо, если будем помнить главное: защита русского языка начинается с защиты его носителей. Вот цифры, приведенные ректором МГУ Виктором Антоновичем Садовничим. Уже через 10 лет русский язык обгонят французский, хинди и арабский. Через 15 - португальский. А к 2025 году русскоговорящих будет вообще вдвое меньше. Русский мир, русская цивилизация сокращаются, словно шагреневая кожа. Сегодня в наших вузах учится всего лишь 6700 студентов из стран СНГ! Бывшие союзные республики отдают явное предпочтение не нашему, недавно еще лучшему образованию в мире, а университетам и колледжам стран дальнего зарубежья. Всё это обязывает нас рассматривать Закон о русском языке (позвольте все же хоть на минуту вернуться к его изначальному названию) и в этой плоскости. Думается, в этой плоскости в первую очередь.

Есть мнение, что в Законе не определены содержание и границы самого понятия 'государственный язык'. Это так. Лишь определившись, что государственный язык - это литературный язык, применяемый в официально-деловых, а не межличностных отношениях, мы перестанем спорить вокруг да около, перестанем путать его с художественным и собственно литературным языком, который даже в своем усредненном варианте постоянно обогащается просторечием, жаргоном и даже арго.

Правда, попутно возникает другой вопрос: а уместно ли вообще употребление ненормативной лексики в средствах массовой информации и в художественных произведениях, а если - да, возможно ли регулировать этот процесс без ущемления свободы творчества, свободы слова? Вопрос весьма сложный, и без широкой дискуссии здесь не обойтись.

Закон декларирует право наших граждан на защиту и развитие языковой культуры. Но что сие означает на практике, какие юридические механизмы необходимо выработать, чтобы реализовать это право в реальной, а не выдуманной жизни?

Вот, к примеру, человек матерится в метро. Что, прибежала милиция? Да она сама матерится. Я недавно смотрела фильм, посвященный стражам порядка. Так эти стражи 'порядка' на таком великом и могучем изъяснялись, что хоть уши затыкай. А мы всё удивляемся, почему у нас даже пятилетние дети строят фразы из одних матерных слов. Недавно один известный учёный заявил, что сленг, матерщина ныне стали 'признаком буржуазности'. Но такая ли 'буржуазность' - цель нашего общества?

Никто не призывает законсервировать русский язык и речь вовсе не о том, что возмущённый человек не может выругаться. Речь о том, что языковое поведение не должно оскорблять общественную мораль, которая, как известно, величина переменчивая. Каково общество - такова и мораль. Но ведь можно сказать и по-другому: какова мораль - таково и общество. И здесь надо начинать с самого начала - с семьи, дошкольного и школьного воспитания, с возращения литературы в сферу образования, с уроков по этикету. Просто фиксацией существующих в реальности изменений академической и вузовской науке не обойтись - она обязана занять позицию, координирующую действительно живые и действительно языкотворческие процессы, ограждая культуру от вульгаризации и разрушения.

В первую очередь сказанное касается весьма спорного 3-го пункта статьи первой Закона о том, что языковые нормы должны утверждаться правительством. Конечно, это глупость. Да, они должны утверждаться правительством, но по представлению общественного Экспертного Совета, состоящего из представителей научных учреждений и вузов, творческих союзов и СМИ, деятелей культуры и науки. Нужны не только ученые-филологи, но и писатели, журналисты, учителя, актеры: И только после того, как они всё обсудят и придут к согласию, и следует выходить на правительство, а правительству - прислушаться к ним. В противном случае мы будем иметь, что имеем. Я имею в виду так называемые словари Фурсенко, утвержденные приказом Минобрнауки ? 195 от 8 июня с.г. Само название приказа 'Об утверждении списка грамматик, словарей и справочников, содержащих нормы современного литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации' говорит о необходимости издания именно нормативных словарей. Но если мы обратимся к словарям, получается, рекомендованным этим приказом и школьникам, и госслужащим, и преподавателям, то убедимся, что никакого отношения к словарям нормативным они не имеют. Так, к примеру, в Словаре ударений русского языка Резниченко И. Л. (М.: "АСТ-ПРЕСС", 2008) официальная норма ударения уравнивается с просторечной, устарелой или свойственной определенным социальным слоям.

Нет спору, это прекрасные словари, но соответствуют ли они постановлению Правительства Российской Федерации от 23 ноября 2006 года ? 714, в частности, следующему его определению: ':Под нормами современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации понимается совокупность языковых средств и правил их употребления в сферах использования русского языка как государственного языка Российской Федерации'?

Язык - это своего рода одежда человека. Государственный язык - это деловой костюм с галстуком. В таком костюме мы идем с договором на официальные переговоры, в МИД, в зарубежное посольство представлять свою страну.

Нам говорят: да ну! Ведь ходят же люди на рыбалку или на пляж в цветастых шортах и в кепке от солнца. Да, ходят. Но пойдём ли мы в таком прикиде с 'договором' на официальные переговоры в ООН?

Другой пример: й'огурт/йог'урт. Вот дама из былых времён в кринолине и шляпке вкушает йог'урт (устарелое) - вполне нормально. Но наша современница, представительница фирмы-производителя, наденет всё же деловой костюм и пойдёт на переговоры по поставке всё-таки й'огурта.

Нам постоянно пытаются внушить: дескать, всё это ерунда, шумиху подняла пресса. Хотят люди говорить 'зв'онит' вместо 'звон'ит' - пусть говорят. Сама жизнь разрешит, какая норма привьётся, а какая - нет. На самом деле этот конкретный случай свидетельствует о серьёзной проблеме. Разрушение культуры начинается с разрушения языка. И когда руководитель государства призывает 'угл'убить перестроечные процессы', это дискредитирует саму идею государственности. Когда чудо нашей лингвистики Виктор Степанович Черномырдин утверждает, что 'мы сегодня живём так, что нам будут завидовать потомки', поневоле задумаешься: а каково же будущее наших потомков?

Теперь о самом спорном пункте Закона, вызвавшем противодействие почти всех академических институтов, - о так называемом запрете на иноязычные заимствования. Если мы внимательно вчитаемся в этот 6-й пункт статьи первой Закона, то увидим, что запрет введен не на все заимствования, а на иностранных дублёров русских слов. И это правильно. Нельзя подменять наше живое слово его неадаптированными двойниками, если, конечно, мы сами не хотим оказаться иностранцами в своём отечестве. Бездумные заимствования не только выхолащивают язык - они разъединяют общество, ставят барьеры между его стратами.

Кстати, об 'иностранцах'. Во Франции людей, злоупотребляющих иноязычной лексикой в средствах массовой информации, в публичных выступлениях, в школах или вузах, штрафуют на кругленькую сумму. Французская академия наук регулярно выпускает нормативные лингвистические словари, носящие законодательный характер. Она же постоянно публикует списки замен иноязычных слов исконно французскими словами (или с использованием исконных французских морфем).

Кто-то сравнил язык с зеркалом. Действительно, в языке отражается всё. И русский язык, будучи культурообразующим фактором единства нашего государства, несомненно, нуждается в такой же защите своих границ, как и границы самого государства. Потеряем язык - потеряем Россию. Русская языковая культура - не только хранилище общенациональных архетипов народов и народностей, объединенных общей исторической судьбой, общими целями выработанными веками идеалами, она - продолжение всех нас (и русских, и евреев, и аварцев, и чукчей, и татар) во внешнем мире. Через литературу, переведенную на русский язык, утверждаются наши общие традиции, наша общая точка зрения на происходящее вокруг. Но, увы, властным структурам, похоже, на это наплевать. Деклараций не счесть, а реальной защиты русского языка как главного средства межнационального общения внутри Российской Федерации и в пределах постсоветского пространства, реальной защиты русской языковой культуры - ноль.

Да о какой её защите может идти речь, если в стране ежегодная смертность русского населения, прошу прощения за канцелярский язык, составляет почти миллион человек?

О какой защите русской языковой культуры речь, если ее носители - писатели - живут на нищенские гонорары, а Союз писателей России фактически вышвыривают из его дома на Комсомольском проспекте за неуплату копеечных долгов?! Вот ведь как получается: мы структурируем долги банкам, корпорациям, прощаем миллионные задолженности в долларовых исчислениях каким-то заокеанским братьям, а нашим русским, татарских, нанайским мастерам слова - нельзя.

О какой защите языковой культуры речь, если вот уже 17 лет в разных инстанциях мурыжится Закон о творческих союзах, если в нарко-гламурных изданиях, выходящих огромными тиражами, поощряется откровенная пошлость, а, к примеру, блистательный роман Веры Галактионовой '5/4 накануне тишины' не может найти издателя по причине отсутствия коммерческого интереса?

О какой защите русской языковой культуры речь, когда газеты, радио, телевидение буквально кричат о рейдерских захватах остатков писательского имущества, а Минюст РФ откровенно поддерживает рейдеров, а наши правоохранительные органы, как всегда, доблестно ничего не делают?

Только что писательские организации ряда стран СНГ обратились к главам своих государств с просьбой защитить две крупнейшие писательские организации - Международный Литературный фонд и Международное Сообщество Писательских Союзов, которые пока ещё являются наиболее эффективными механизмами сохранения и укрепления культурных связей в пределах постсоветского пространства. Писатели из стран СНГ понимают, какую роль играют эти организации в сохранении и укреплении межнациональных культурных связей, а наш Верховный суд - нет. Славненько, говорит он, пусть рейдеры продолжают своё черное дело::

Повторю слова поэта Олеси Николаевой, сказанные ею на недавней встрече писателей с Владимиром Владимировичем Путиным: 'России необходима новая культурная политика'.

России нужна не просто 'новая культурная политика' - ей необходим национальный проект по культуре, который бы охватывал и демографические проблемы, и проблемы семьи, дошкольного и школьного воспитания, образования, издания и распространения книг, поддержки библиотек, творческих союзов, художественной литературы и гуманитарных наук, - вот это и будет подлинной защитой нашей языковой культуры!

0

0