Rambler's Top100 Service

Политсистема без "золотого стандарта"

главный редактор сайта " Liberty.ru, кандидат философских наук
14 января 2010

Первое наиболее значимое событие начала нового политического 2010 года - безусловно - это заседание Государственного Совета 22 января. В политическом классе страны довольно высоки ожидания от этого мероприятия. Накануне Нового года Президент заинтриговал заявлением о необходимости "модернизации политической системы". Предполагается, что именно на Госсовете мы узнаем, что имеет в виду Дмитрий Медведев. Это случится в диалоге с губернаторами и представителями думских политических партий, которые также представят свои идеи по тому, как они видят реформу политической системы страны.

 

Программные выступления Президента подчинены четкой календарной ритмике. Они сами формируют собственный контекст и не зависят от навязанных извне событийных переменных. Ожидается, что выступление Дмитрия Медведева на Государственном совете станет столь же значимым политическим событием, что и Послание Федеральному Собранию, и статья "Россия, Вперед!"

 

Поиск лучших форм демократического устройства политической системы - это естественный процесс. Для построения жизнеспособной демократии, что сегодня является синонимом жизнеспособного государства, не избежать периода проб и ошибок. Тем более, если демократия молодая. И даже тогда, когда кажется, что простого анализа опыта зарубежных демократий вполне достаточно для того, чтобы раз и навсегда выстроить эффективную политическую систему.

 

Российские конституционалисты - а воззрения правоведов именно этой школы легли в основание нынешней Конституции страны - полагали, что для того, чтобы стране прочно встать на демократический путь развития, достаточно принять соответствующим образом продуманный и составленный Основной Закон. Однако реальность оказалась намного сложнее. Страна, спустя шестнадцать с небольшим лет после принятия Конституции, по-настоящему все еще не готова жить по ней. Россия не соответствует тому идеальному облику государства, который имели в виду авторы ее Основного Закона.

 

Дефляционная, то есть минимальная, модель политсистемы, которую предлагали стране авторы Конституции-93, потребовала институциональных дополнений уже через 10 лет. Появились Общественная палата, Государственный Совет и Совет законодателей - органы с незакрепленным в Конституции статусом. Процесс "инфляции" институтов политсистемы сам по себе может быть и не так уж хорош - все эти институты пришлось вводить во многом не от прекрасной жизни, в частности, из-за отсутствия надежной "обратной связи" принимаемых решений и реакции общества, законотворчества и правоприменения. Но, с другой стороны, политсистема страны показала как свою устойчивость, что во времена перманентных парламентских кризисов 90-х, что в период стихийной деполитизации 00-х, так и свою лабильность к трансформациям. А на это уже грех жаловаться. Требование модернизации политсистемы, которое раздается из уст и Президента, и представителей парламентских партий, и со стороны внепарламентских структур, осуществляющих политический процесс - само вписано в политическую систему страны, поскольку отсылает никак не к тому, чтобы ее ломать, но к тому, чтобы искать и находить внутренние ее резервы. Никто не требует переучреждать государство - достаточно лишь снять лишние пломбы и удалить ненужные предохранители в политическом механизме.

 

Мировая демократическая практика показывает, что не существует никакого единого шаблона политического устройства государства, никакого "золотого стандарта" демократии, данного нам однажды господом богом или выработанного многолетней традицией. В формуле идеальной демократии, к счастью, а, может быть, и, к сожалению, слишком мало констант и слишком много переменных. То, каким именно образом функционирует успешная национальная демократическая политическая система, зависит от политических традиций, от численности населения, от того, какова территория государства, от степени урбанизации, уровня образования и проч., и проч.

 

Принято полагать, что однопартийная политсистема не является демократической. Страны так называемой народной демократии - Китай или Северную Корею - обыкновенно не считают демократиями настоящими, в собственном смысле слова. Хотя, разумеется, из уст ангажированных политиков можно услышать, что, к примеру, Китай - это демократическая страна. (В частности, подобные высказывания позволяли себе представители американской делегации на Ярославском форуме в сентябре 2009-го). Демократия, разумеется, автоматически не предполагает многопартийность, как и наоборот. Часто упрекают в "недостатке демократии" системы, так называемые полуторапартийные. Это системы, где существует несколько формально конкурирующих партий при полном доминировании одной из них. Такой вариант политсистемы может существовать в рамках реальной демократической традиции, где прочие партии просто рассматриваются как не имеющие шансов на получение власти. Примерами таких доминирующих партий могут служить Партия народного действия в Сингапуре, Африканский национальный конгресс в Южной Африке и Социал-демократическая партия Черногории. Похожая ситуация складывалась в США в период с конца XIX века и до 1970-х годов, когда власть была в основном сосредоточена в руках Демократической партии.

 

Концентрация власти в руках одной доминирующей на протяжении относительно длительного периода времени партии позволяет довольно быстро и эффективно проводить экономическую модернизацию, что доказал как опыт тоталитарных режимов, так и опыт консервативных модернизаций послевоенных Японии, Франции и Германии. Однако цена модернизации, проводимой в рамках авторитарной модели политсистемы, оказывается несравненно выше, а исторические последствия ее могут стать катастрофическими для страны в целом.

 

Показателен пример голлистской Франции, осуществившей консервативную модернизацию в период "Славного тридцатилетия". Генерал де Голль, пользуясь выданным ему карт-бланшем на выведение страны из кризиса, преобразовал политсистему страны таким образом, чтобы политические интриги не блокировали проведение непопулярных экономических мер. Партия большинства, "Союз за новую республику", стала проводником идей исполнительной власти. Однако деидеологизированная партия власти оказалась выключенной из партийной эволюции Франции и, что куда более важно, создала постоянно наполнявшееся пространство "внесистемной" политики, что привело голлистский режим к закономерному краху в событиях 1968 года.

 

Французский опыт лишний раз показывает, насколько значимы тонкие механизмы настройки политсистемы, насколько важна ее лабильность для трансформаций, насколько важно партии власти в полуторапартийной системе сохранять бдительность и не почивать на лаврах успешного модернизатора.

 

Излюбленным объектом критики российской внесистемной оппозиции в нынешней политсистеме страны является пункт о назначении глав регионов из единого центра. Отсутствие прямых выборов губернаторов либеральной оппозицией считается чуть ли не самым главным изъяном российской политической жизни. Однако почему-то в любом другом случае любящие ссылаться на опыт зарубежных демократий оппоненты не вспоминают, что во всем мире насчитывается весьма немного стран с федеративным устройством, в которых назначение глав субъектов осуществляется посредством прямых выборов. И фактически единственной хоть в какой-то степени сравнимой с Россией страной из этого списка являются лишь США.

 

К примеру, в Австралии, имеющей федеративное устройство, насчитывается шесть штатов, не считая различных территорий под прямым управлением. Губернаторы штатов формально назначаются королевой Британского содружества наций по представлению местных законодательных собраний.

 

Кстати, если уж говорить о США, то в этой стране с несомненно весьма высоким уровнем развития демократических институтов, есть всего лишь один штат (Невада), где существует возможность голосовать "против всех" как на выборах президента, так и на региональных выборах.

 

Как известно, отмена графы "против всех" в бюллетенях обосновывалась необходимостью экономии на выборах - отвергающее электоральное "меню" население может замучить "официанта" - и явилось ответом на ползучую деполитизацию. Которая выразилась, в том числе, в постепенном падении явки на выборы.

 

Для борьбы с этой "бедой" существует весьма простое "политсистемное" средство - а именно - обязательное избирательное право. Как, например, в Бразилии. Где, если он не хочешь идти на выборы, гражданин должен доказать, что неграмотен. Для этого сорта людей государство готово идти на уступки.

 

В Бельгии власти могут наказать прогульщиков выборов штрафом в 150 евро, а в случае систематического неучастия в голосовании злостного "аполитикана" могут отправить в суд. Тот, в свою очередь, вправе лишить политически пассивного бельгийца права участвовать в выборах на срок от 5 до 10 лет. Это автоматически означает запрет на работу в государственных структурах.

 

Трудно назвать Бельгию страной без демократии. Но давайте представим себе на минуту, какой шквал публичной критики вылился бы на голову российских властей, потребуй они введения обязательного избирательного права. Немедленно выяснилось бы, что чуть ли не самой главной политической свободой гражданина РФ являлась бы: свобода от участия в "этой" политике. А рейтинг РФ по версии Freedom House рухнул бы, наверняка, на самое дно.

 

Различного рода барьеры для прохождения партий в парламенты государств существуют не только в законодательных собраниях РФ. К примеру, в рамках избирательной системы Германии, самой по себе весьма интересной, существует 5% барьер для представительства партий в бундестаге. Но иногда даже педантичные немцы готовы идти на компромисс. В частности, для того, чтобы увеличить представительство восточных земель после объединения страны, на выборах в 1990-м году 5% барьер был отменен.

 

Мир современных демократий весьма разнообразен. Для кого-то может показаться удивительным, но вполне возможна эффективная демократия даже без: Конституции! А ведь именно она часто считается одним из самых важных символов правового государства и демократии. Но вот незадача - без такого документа-символа вполне обходится государство Израиль. На практике ее функции исполняет свод законов, регламентирующих основные вопросы государственного устройства, прав и свобод граждан. Какое пространство существует у израильского Кнессета и премьер-министра страны для институционального творчества! Возможно, это лишний повод нам позавидовать им.

 

Критический дискурс в отношении суверенной демократии, одного из самоназваний отечественной политсистемы, колеблется между обвинениями в неоправданном новаторстве и претензиями в некритическом заимствовании. Как любую хорошую книгу, российскую политсистему обвиняют одновременно и в том, что она "вся списана", и том, что "вся придумана". Это вполне типично для тех сортов гуманитарного творчества, которые учреждают новое. Разворачивающаяся дискуссия о стратегии модернизации политической системы страны лишь очередной раз доказывает, что мы имеем дело с новым, а значит - интересным. Мы все еще интересны сами себе, и политика - это одно из имен такого интереса.

Источник: Официальный сайт партии "Единая Россия"

0

0