Rambler's Top100 Service

"Почти все шаги по направлению к демократии имеют ловушки"

Директор Института прикладной политики, член партии "Единая Россия"
29 июня 2010

Из выступления на подготовительной встрече секции 'Стандарты демократии и многообразие демократического опыта' Мирового политического форума 'Современное государство: стандарты демократии и критерии эффективности', Берлин, 25 июня 2010г.

 

Я хочу начать с благодарности за приглашение. Мне очень интересно поучаствовать в дискуссии. Но свое выступление я хочу начать вот с чего. На мой взгляд, в России сформировалось два понимания демократии. Все вы знаете, что такое демократия западного типа, которая построена на честных выборах, на разделенной власти, на контроле общества над властью. Но в России долгие годы существовал другой образец демократии, и я позволю себе назвать это "вертикальной демократией". В отличие от горизонтальной, построенной на том, что власть разделена, и существует законодательная, судебная, исполнительная - а иногда и немножко другие варианты, но, в принципе, вот эти ветви власти - и они сдерживают самовластие каждой из этих ветвей, в России такое понимание демократии и сейчас проникает в умы людей, в массовое сознание.

Многие-многие годы под демократией в России понималось совершенно другое. Вертикальная демократия была построена на принципах социального государства, на принципах социальной защищенности всех слоев общества, бесплатном образовании, бесплатной медицине, дешевых формах социальной жизни. Она была построена на обратной дискриминации, то есть дискриминировались, по крайней мере, заявлялось публично, что дискриминируются именно высшие слои общества, в то время как низшие, самые низкообразованые и низкооплачиваемые рабочие и крестьяне провозглашались гегемонами. И это делало тяжелую жизнь этих общественных низов осмысленной и достойной. Более того, на самый верх, в правящую элиту постоянно происходит переток людей с самого низа. И вот этот мощный лифт вертикальной мобильности существует и теперь в тех странах, где сохранилась однопартийная система. Это был единственный канал, который поддерживался специально. Были ограничения, например, для вступления в члены правящей партии, в данном случае КПСС, для интеллигенции и образованных людей, в то время как рабочих принимали с большим удовольствием, и так далее.

Вот весь этот комплекс советской демократии, который, конечно, не вполне соответствовал действительности, но все-таки был внедрен в общественное сознание, до сих пор еще существует. И сейчас в наше время мы видим попытки перейти от этой вертикальной демократии к демократии горизонтальной, западного типа. И это очень сложно. Люди до сих пор ностальгируют по социальному государству, и поэтому государство не может резко прекратить эти социальные программы, дабы не потерять поддержку населения и, тем самым, собственную легитимность. Разделение властей - важнейший для России признак демократии западного типа, воспринимается как хаос и как борьба властей, борьба ветвей власти, которая привела, скажем, к кризису 93-го года, когда президент Ельцин дал приказ бомбить парламент. Это до сих пор является страшным примером, к чему может привести разделенная власть в России. И эти негативные примеры до сих пор живут и действуют у нас.

Как же перейти к этой демократии горизонтального типа? Мне кажется, что чрезвычайно интересная попытка сделана именно сейчас - это попытка выстроить новое разделение, но не по традиционному принципу, не там, где это ожидалось, не между парламентом и Кремлем, а между Кремлем и правительством, между Путиным и Медведевым. И этот самый контент являет собой, на мой взгляд, некий зачаток нового разделения властей. Потому что в российском обществе никто не ожидает независимых действий от парламента, так уж сложилось у нас. И вот образование этих двух центров власти, которое первоначально воспринималось как просто временная мера, созданная для того, чтобы Путин не потерял сразу власть и, возможно, потом вернулся, теперь, мне кажется, воспринимается иначе, по крайней мере, мной воспринимается. Мне кажется, что если перевести эту конструкцию власти из персональной: вот есть два друга, которые просто так поделили власть - в институциональный, институционализированный тандем, то есть на уровне законов усилить позиции премьер-министра, это будет очень сильным началом реального разделения властей в России, в котором она так нуждается. Это первое.

А второе, про это уже говорили: для развития демократии в России необходимо развитие рыночных институтов и класса собственников, защиты частной собственности. Здесь тоже достаточно специфически обстоит дело. В то время как в западных обществах в свое время собственники отстаивали, иногда и с оружием в руках, свои интересы и способствовали тому, чтобы суд был независим, иначе их частная собственность постоянно была под угрозой, в России собственники появились, но защищать свои интересы они вовсе не собираются. Мы это видели, когда начиналось дело 'ЮКОСа', мы это видели десятки раз. Собственники в России, наша новая буржуазия хочет всегда договариваться с властью кулуарно, тет-а-тет, не поднимая интересы своего класса, не противопоставляя их государству как некое требование. Не из-за этого ли до сих пор нет нормального правового государства и независимого суда? Кто субъект, который заинтересован в этом? Кто борется за то, чтобы эти суды были? То есть, здесь как раз институционально все готово, все есть, но нет давления со стороны общества, со стороны субъекта для того, чтобы это случилось. Понятно, почему буржуазия не ведет себя как субъект, требующий что-то, они просто боятся. Они боятся потерять свою собственность и свою жизнь или свободу из-за того, что существует репрессивный механизм государства, который действует иногда вопреки интересам государства.

Мне кажется, что в России острейшим образом назрела потребность менять философию силовых структур. У нас изменилось общество, изменились многие институты, меняется психология людей, но философия, на которой построена деятельность силовых ведомств, до сих пор остается прежней, социалистической. Они призваны защищать государство от людей. И им никто не объяснял, что теперь, возможно, задачи стоят по-другому.

Третий пункт, который мне кажется очень и очень важным, это развитие прямых форм демократии, о чем не так давно говорил президент Медведев. Пару лет назад в журнале, который возглавляет Глеб Олегович, появилась статья о, там это называлось 'широкополосная демократия'. В какой-то другой статье в то же время это называлось 'интерактивная демократия'. Речь идет об использовании Интернета для того, чтобы граждане имели возможность прямо участвовать, влиять на принятие политических решений. Конечно, это вещь новая во всем мире, не только в России. Но, мне кажется, в России она особенно необходима, потому что представительные формы демократии, к сожалению, у нас приняли искаженный вид, и быстро изменить это вряд ли получится. В развитых странах на это иногда уходит по несколько столетий, британский парламентаризм имеет 300-летнюю историю. У нас нет этого времени. Поэтому для нас, с продолжением развития представительных форм демократии, особую важность имеют формы прямой демократии. Я называю это "вики-политика", то есть такая политика, которая дает возможность каждому, кто хочет высказаться, кто имеет, что сказать власти, объединить свои усилия в Интернете, и эту консолидированную мудрость народа представить как коллективную позицию.

И последнее: это, конечно, коррупция. Все говорят о коррупции, понятно, что это очень плохо. Но у нас получилась ситуация очень сложная, потому что наше российское государство столетиями складывалось таким образом, что то, что называют коррупцией, являлось как бы хребтом государственного организма. Речь идет о системе кормления, которую в XV веке еще предложил Иван Грозный. Речь идет о том, что высшая бюрократия, само самодержавие давало возможность всей остальной части политического класса получать не криминальные, а просто полулегальные доходы. Эти доходы были теневые, потому что они не были записаны ни в каком контракте, но они государством не возбранялись. То есть, в XV веке они как раз были записаны в закон как некое разрешение. Но в наше время эта система сохраняется. Это как ситуация с официантом, которому хозяин ресторана разрешает брать чаевые, но если вдруг официант плохо себя ведет, против него хозяин ресторана может возбудить уголовное дело. Вот представьте, у нас весь политический класс находится в такой ситуации. Из-за того, что эти правила игры не прописаны, в какой-то момент против них могут быть возбуждены уголовные дела, и они возбуждаются. Это первая часть.

Другая часть сложности ситуации с коррупцией заключается в том, что здесь есть разные интересы внутри политического класса. Высшая демократия хочет четкого подчинения чиновника своим решениям, например, Медведев дал поручение, он хочет, чтобы оно было выполнено - и это нормально. Но как может бюрократическая система действовать нормально, если существует фактор неопределенности из-за коррупции? Если президент дает поручение, но по какой-то причине чиновник, получив взятку со стороны, выполняет поручение другого человека, кто дал эту взятку, и не выполняет, соответственно, поручение президента. Поэтому высшая бюрократия заинтересована, кровно заинтересована в том, чтобы коррупции не было. Но огромный политический класс заинтересован в обратном. Последние действия наших властей против коррупции, конечно, позитивны с точки зрения очищения общества, его морали от коррупции, с другой стороны, они чреваты.

К сожалению, все или почти все шаги по направлению к демократии достаточно опасны, они имеют ловушки. И здесь ловушка тоже серьезная - то, что президент, руководство страны может потерять поддержку политического класса - а это все-таки значительная сила. И мы помним, в недавнем прошлом, чем закончились такие эксперименты: Горбачев потерял поддержку правящего класса и потерял власть, и Ельцин тоже. В российской ситуации это вещь чрезвычайно опасная. Надо понимать, насколько большой риск берет на себя Медведев, предпринимая сейчас шаги для дебюрократизации нашего общества. Но я все-таки думаю, что надо быть оптимистами, и что, несмотря на все сложности, Россия все-таки медленно, каким-то своим путем, сложным путем, но выстраивает демократические отношения, и это заметно уже во всех сферах жизни. Спасибо за внимание.

Загружается, подождите...
0