Rambler's Top100 Service

Карабах после Астанинского Саммита ОБСЕ. Заключительные ремарки

директор НПО "Институт Публичной Политики" (Армения)
18 декабря 2010

Уже прошло две недели после Астанинского Саммита ОБСЕ, но страсти вокруг него не утихают, и возможно не утихнут, пока адекватный анализ не выявит коренных причин его провала. Вне всякого сомнения, это был самый трудный и безнадежный Саммит ОБСЕ - организации, которая, будучи созданной как исключительно совещательный орган в эпоху американо-советского сближения в 1970-х, сегодня стала непонятным и беззубым элементом международных отношений. Дело в том, что равняться на силу и мощь НАТО, например, у ОБСЕ никогда не было ни сил, ни особого желания его стран-членов. Единственное исключение - старания России уже с начала 2000-х гг., т.е. после косовской интервенции, придать этой организации добавочный смысл и содержание. Как мне представляется, эта попытка, к сожалению, с треском провалилась в Астане. Хотя ожидания, высказанные в течение года и основанные на неустанной работе лидеров России, Франции и Германии с февраля 2008г., давали вполне ясный оптимизм на будущее.

На утро 1 декабря я предполагал, что наилучшим из всех возможных результатов работы Саммита может стать договор о всеевропейской безопасности, сторонниками которого были лидеры обозначенных выше держав, или же конкретные политические заявления стран, это поддерживающих. Такой договор должен был заменить фактически замороженный и недействующий ДОВСЕ, что было бы не только в логике и рамках "перезагрузки", но и имело бы самое прямое значение для замороженных конфликтов на пространстве ОБСЕ. Уже пост-фактум проблема с имплементацией ДОВСЕ и его адаптированного варианта была подчеркнута в итоговой декларации Саммита (параграф 8). Почти все главы государств и правительств в своих выступлениях обращали свой взор на замороженные конфликты в Европе. Президент ЕС Герман Ван Ромпей квалифицировал эти конфликты, как прямые угрозы всей европейской безопасности. Следовательно, любое несогласие по концепции европейской безопасности имело бы прямые результаты на осложнение ситуации в зонах замороженных конфликтов. В результате Саммит оправдал только прогнозы абсолютных пессимистов, прочащих безрезультатность совещанию лидеров 56 стран большого региона.

Уже очевидно, что принятие итоговых документов Саммита было заторможено из-за кровоточащих конфликтов на пространстве "от Ванкувера до Владивостока" - в первую очередь острыми противоречиями России и Европы/США по результатам Августовской войны. Вопросы Нагорного Карабаха и Приднестровья, конечно, тоже явились краеугольными элементами в обсуждениях, хотя последний в меньшей степени. Саммит был также омрачен очень вовремя организованными утечками Wikileaks , и, по всей видимости, на повестке госсекретаря США Х.Клинтон на первом месте стояло обсуждение именно этого вопроса с коллегами из других стран. Между делом приоритетность неурегулированных конфликтов заметно спала. Это может быть только одним из возможных об ъ яснений плачевных результатов Саммита.

Призыв президента России Д.Медведева о создании "четкой правовой базы и универсальных правил использования ресурсов (ОБСЕ)" - во избежание новой гонки вооружений, не получило должного внимания со стороны других стран-членов. Видимо, причины провала российского плана модернизации ОБСЕ кроются не только в продолжающемся конфликте вокруг отпочковавшихся от "материковой" Грузии двух частично признанных образований. Дело в том, что тяжеловесы евразийской политики - Франция, Германия, Великобритания и США - уже почти пришли к компромиссу в своих видениях вопросов международной безопасности на Лиссабонском саммите НАТО в ноябре, и тратить дополнительные ресурсы и обременять себя другими обязательствами на пост-советском пространстве они оказались не готовы. А именно (заблаговременно оставив в стороне вопрос Грузии, как обоюдно бескомпромиссный): в логике "перезагрузки" отношений Россия-США и Россия-Франция-Германия-Италия, по сути в Лиссабоне было решено пролонгировать данный России карт-бланш на решение всех политических вопросов на пост-советской территории. На публичном уровне, этот карт-бланш пока что ведет к эскалации напряженности как, скажем, в Киргизии, так и в Нагорном Карабахе и вокруг него.

В своем выступлении президент Азербайджана старательно уверял своих коллег в том, что "Армения не стремится к миру", и тупиковое состояние мирного процесса является виной Армении и только. Поскольку у моих азербайджанских друзей и коллег возникнет сложность с тем, чтобы прямо указать на сторону, которая нарушает режим прекращения огня, я предложу другой путь нахождения истины.

В распространенном от имени (!) президентов Армении и Азербайджана (а также руководителей делегаций России, США и Франции) пятистороннем заявлении говорилось, что "пришло время для более решительных усилий", в конце добавляя строчку о "дополнительных шагах по укреплению перемирия и имплементации мер по укреплению доверия во всех областях". В надежде, что другие уважаемые комментаторы напомнят нам о последних мирных предложениях со стороны властей Азербайджана, кроме как о требованиях безоговорочной капитуляции Армении и НКР, смею предположить, что речь в заявлении идет о поддержке двух наиболее важных инициативах армянских сторон в текущем году. Во-первых, это предложение об отводе снайперов с линии соприкосновения, что неоднократно было поддержано всеми заинтересованными сторонами, за исключением Турции и Азербайджана. И во-вторых, это предложение президента Армении С.Саргсяна, озвученное в интервью Евроньюз 17 марта с.г., заключить договор о неприменении силы (agreement not to use force), которое тогда незамедлительно было отклонено президентом И.Алиевым. Если посредники и все другие заинтересованные стороны дружно потребуют от Баку реализации этого положения Астанинского заявления - сам мирный процесс будет выведен из тупикового состояния. На фоне ужесточения переговорных позиций всех сторон - иного пути мне не представляется.

Российское издание "Время Новостей", ссылаясь на свои дипломатические источники, 2 декабря сообщило, что консенсус по итоговому документу был подорван несогласием Азербайджана. В итоге Саммит заседал дополнительных 11 часов (!) после исчерпания всей повестки, чтобы сгладить все острые углы исходного документа. Так никто и не рассказал, в чем именно выражалось несогласие азербайджанской делегации с заранее согласованным текстом. Однако, что интересно, как и прежде, главы делегаций сопредседателей МГ ОБСЕ в своих выступлениях подчеркивали, что "предлагаемые элементы   были задуманы как   единое целое, и любая попытка выбрать несколько   элементов   по сравнению с другими   сделает   невозможным достижение   сбалансированного решения" (Х.Клинтон). И, во-вторых, когда президент Д.Медведев говорил о необходимости нахождения единых принципов урегулирования этно-территориальных конфликтов на пространстве ОБСЕ, он, по всей вероятности, имел в виду, что если Европа и США признают суверенитет Косово, аналогичным образом должны быть признаны Абхазия и Южная Осетия. Международное же признание независимости НКР, если исходить из той же логики, стало бы делом ближайшего времени.

После Саммита замминистра ИД АзР А.Азимов сообщил, что его страна " готова на реализацию принципа самоопределения народов, но не нарушая при этом принцип территориальной целостности". Кажется, этот тезис находиться в авангарде азербайджанского конструктивизма с 2004 г. как минимум. Одновременно, почти никто из научного/экспертного сообщества не задался вопросом: а почему население Карабаха требует международного признания сецессии от Азербайджана, и даже было вынуждено воевать целых 4 года за достижение этой заветной цели? Ответ на этот вопрос действительно кроется в успешных примерах международно признанных суверенитетов Косово, Абхазии и Южной Осетии. А именно: когда метрополия ведет политику этнических чисток (Сумгаит, Баку, Кировабад итд), или же актов геноцида и других военных преступлений (Марага, 1992) - сторона, объявившая о своей сецессии, должна получить право на построение своей собственной государственности. Все это дает дополнительное право народу НКР требовать международного признания своей независимости и правосуб ъ ектности. Это то, что юристы-международники все чаще называют термином "remedial secession". И видимо дискуссии на этот счет не понравились азербайджанской делегации, которая в Астане оказалась в "блестящей изоляции".

Один из апологетов азербайджанской пропаганды выразил на днях сомнение в том, что НКР якобы не является "народом несамоуправляющейся территорией". Наверное, не стоило вообще упоминать данную статью, если бы такая мысль являлась заблуждением исключительно данного автора. В действительности же, хочется верить, все неангажированные авторы и исследователи карабахского конфликта прекрасно понимают, что НКР является непризнанным суверенным образованием, где власть делегируется народом на всеобщих выборах, которые, кстати, проходят более демократично и свободно, чем в том же Азербайджане, зачастую даже в самой Армении. Далее в статье автор сразу сбрасывает со счетов концепцию "ремедийной сецесии" - что и является тем способом, который дал свободу и государственное самоопределение народу Косово, а годы назад и Вост. Тимору, и другим. Суть данной концепции сводится к тому, что государство, нарушившее свои erga omnes обязательства по защите международно признанных прав человека (erga omnes obligation of states to protect internationally recognized human rights - на англ.), организовавшая этнические чистки и поощряющая политику геноцида по отношению к национальному меньшинству - уже после окончания военной фазы противостояния должна отказаться от своих прав на данный регион, как "плату" за нарушение международного мира и безопасности. Конечно, можно описать историю с карабахским конфликтом в этом контексте, но не следует также забывать, что путь к своей независимости руководство НКАО, а затем и НКР сделало без наималейших нарушений как внутренних (СССР), так и международных норм и права.  

Что же случилось в Астане? В формате 3+2 (один в уме) стороны и страны-спонсоры зафиксировали то тупиковое состояние, которое наблюдалось в переговорах за весь текущий год.

В принятом Астанинском заявлении говорится не только о принципах Хельсинкского Заключительного Акта, но также о "принципах и нормах международного права и Уставе ООН". Разумеется, все 10 принципов, заложенных в основу системы ООН, равны между собой, но правоприменительная практика государств-членов от 1945 и по сей день является наилучшим индикатором того, что нации, борющиеся за свою независимость, под конец получают международное признание: а иначе число в 52 государств членов-учредителей ООН не доросло бы до 192 в наши дни. Таким образом, недостающей до сих пор частицей (в видимой части айсберга) всей мозаики мирных переговоров был компонент правового урегулирования конфликта, в рамках норм и принципов международного права. Этот компонент существовал только в словесных перепалках сторон, обвиняющих друг друга в нарушении той или иной международной нормы. Параллельно, все посредники все еще говорят о политическом (!) урегулировании послевоенной ситуации вокруг НКР. Если после Астанинского саммита сложится такая международная атмосфера, когда приоритет получит правовая модель урегулирования - это станет действительным прорывом в мирном процессе и эффективным выходом из сложившегося тупика. При всем осторожном оптимизме, нынешний год доказал, что политического урегулирования карабахский конфликт не имеет, так как позиции сторон и их ценности кардинально противоположные и взаимоисключающие.

Карабахский конфликт на периферии Европы, наряду с несколькими конфликтами в Африке, является тем редким видом противостояния, когда не наличие мирного процесса является неким гарантом безопасности и эффективного разрешения противоречий, а понятия из эпохи Холодной войны - "гонка вооружений" и "баланс сил". И поэтому значительная демилитаризация армий и вооруженных формирований, конечно, радикальная, но, как сейчас представляется, единственно возможная стратегия к долгосрочному решению конфликта. Иначе - сторона, которая уже себя чувствует преданной всем миром, и достаточно богата для развязывания войны, обязательно пойдет на агрессию. Эта страна и сегодня не стесняется говорить об этом. Рамки и механизмы ОБСЕ в Астане оказались бездейственными для преодоления этой инерции воинственности.

Загружается, подождите...
0