Последний договор
23 августа 1939 года был подписан памятный советско-германский «договор о ненападении». За прошедшее с того момента время этот акт многократно переоценивался с самых разных точек зрения, но, кажется, сейчас, по прошествии 66 лет, когда стали доступны все документы и ушли в прошлое политические страсти той эпохи, можно прийти к окончательным выводам о нем.
Был ли он со стороны СССР расчетливым ходом? Вынужденным шагом? Большой ошибкой? В той или иной мере верно все перечисленное.
С современных позиций очень многим этот акт кажется простым сговором тиранов. Но в ту пору это взаимное притяжение «партийных режимов» никем не ощущалась. Каждая сторона считала другую прежде всего противником, а не потенциальным союзником. Во время тех переговоров в Москве Молотов многократно прямо говорил Риббентропу, что конечной целью Германии «является нападение на нас».
Эти опасения советского руководства находили реальное воплощение: до 22 августа Советский Союз (по своей, кстати, инициативе) вел переговоры с Англией и Францией о союзе против Гитлера, и провалились они вовсе не по его вине.
Английский представитель комендант одной из английских военно-морских баз Дракс приехал вообще без каких-либо письменных полномочий. Он всячески тянул переговоры, делал вид, что не понимает сути советских предложений. Свою миссию он исчерпал рекомендацией (13 числа – во истину несчастливый день) «если Польша и Румыния не потребуют помощи от СССР», самостоятельно «решать как с ними поступить».
Списать это на нехватку способностей Дракса - нельзя, его тактика («переговоры ради переговоров») была санкционирована британскими лидерами, которые предпочитали переговоры с «немецкими националистами», а не с «красной угрозой Востока».
Сейчас, через годы, можно только сожалеть о том, что главная угроза человечеству не была замечена в ту пору, что и привело к порочной тактике компромиссов: «мюнхенский сговор» отдавал на съедение фашистам Чехословакию, «договор о ненападении» - Польшу.
Но с другой стороны нельзя не заметить и некоторых отличий. Тогда, в 1938 году, Советский Союз многократно предлагал дать совместный отпор агрессору (тогда Великобритания и Франция эту инициативу проигнорировали). Дошло до того, что СССР был готов выступить в одиночку в защиту Чехословакии, без всяких договоренностей по факту нападения, а там уж – как случится.
Здесь все уперлось уже... в Польшу, которая отказалась пропустить советские войска в Чехословакию, а вместо этого вместе с Германией ввела войска в республику и приняла деятельное участие в дележе территорий. Более в того в 1939-м Польша уже сама отказалась принять советские войска в случае войны.
В таком историческом контексте уже более понятно выступление Молотова, звучащие как «достали!», в котором он заявил, что страна не будет выступать - «ни на стороне Англии против Германии, ни на стороне Германии против Англии», а «если у этих господ есть такое желание воевать, то пусть воюют сами, без Советского Союза».
Хотя этот подход и объясняет, возможно, сам договор, но сам по себе никак не может оправдать «секретный протокол», в котором за спинами народов, тайно раздавались чужие территории.
Сам этот подход аморален, пусть формулировки протокола искусно обходят острые углы правовых норм тех лет. Но ведь именно на это и намекал на московских переговорах Дракс! Именно это происходило, даже несколько более явно и цинично, в Мюнхене, меньше чем за год до подписания протокола Молотов-Риббентроп.
В наше время, при нашем взгляде на Сталина даже несколько странно столь высоко ставить нравственную планку, ожидать от него более честного подхода, чем от всех европейских политиков той поры. Тем более, что у России и Польши отношения сложились весьма непростые.
В 1920 году Польша выступила против коммунистической России и, благодаря разрухе в стране, смогли захватить значительные территории, в том числе Брест и Вильнюс. Советский Союз ответил ей взаимностью в 1939, вернув эти территории себе (Кстати, Вильнюс был безвозмездно возвращен Литве Советами по договору от 10 октября 1939 году; видимо, возвращение национальной столицы сыграло свою роль в том, что коммунистам удалось добиться голосования за вхождение республики в Союз).
Да, Советский Союз добился восстановления своих прав, введя 17 сентября войска на польские территории. Но к тому времени польская армия была полностью разгромлена, а правительство по некоторым данным покинуло страну еще 16-го, так что этот акт уже вряд ли мог способствовать победе фашистов, к которой отнюдь не стремился (Последнее предложение о продолжении переговоров об антифашистской коалиции было отправлено в Лондон и Париж 31 августа, уже после подписания советско-немецкого договора).
Фактически 17 сентября перед нашей страной встала сложная дилемма. Можно было вступить в Польшу, возвратив захваченные в 1920-1921 годах земли, а потом вместе с немцами вступить в бой с остатками польских войск.
Был и другой вариант: опять-таки вступить в Польшу, а там уже вступить в бой с немцами в надежде на поддержку оставшихся польских частей. В этом случае предстояла война с более чем не ясным исходом, тем более, что победив Германию истощенный войной СССР остался бы наедине с «дружелюбными» Англией и Францией.
Их действия легко предсказать, ведь уже из реальной истории мы знаем о том, что сразу после окончания боев в 1945-м Черчилль отдал приказ о разработке планов войны с СССР (военные специалисты, доставившие премьеру этот проект, умоляли не пытаться воплотить его в жизнь).
Видимо, на основе именно этих прогнозов и был сделан выбор, отраженный в позорной директиве наркомата обороны от 22 сентября: «При обращении германских представителей... об оказании помощи в деле уничтожения польских частей... командование Красной Армии, начальники колонн выделяют необходимые силы обеспечивающие уничтожение препятствий».
Несомненно, что в те годы для многих людей на Западе наибольшим злом казался сталинский режим, за годы которого через лагеря ГУЛАГ прошли более двух миллионов политических заключенных. Однако нельзя свести к антикоммунизму все разногласия той поры, завершившиеся в конченом счете к мировой катастрофой.
В первую очередь амбиции политиков и экономико-территориальные аппетиты великих держав, позволили агрессору, воспользовавшемуся их разобщенностью, поодиночке разгромить большинство европейских государств. Цепочка компромиссов привела человечество к миллионам жертв и войне, опустошившей Европу.
Как писал немецкий пастор Мартин Нимёллер: «Когда пришли за коммунистами, я не волновался, потому что я не коммунист; когда пришли за евреями, я промолчал, потому что я не еврей; когда арестовывали католиков, я не возражал, потому что я не католик. А когда пришли за мной, за меня уже некому было вступиться».
распечатать
