Мы боремся с инфляцией за счёт сокращения ресурсов кредитного оборота
Я попробую очень кратко, но на основе здравого смысла и нескольких цифр показать логику нашей финансовой политики и логику развития, какой она видится, по крайней мере, с точки зрения многих из коллег, которые работают на финансовом рынке. На Базельской конференции, трехдневном съезде центральных банкиров, в заявлении, говорилось о том, что инфляция остаётся реальной угрозой, процентные ставки во многих странах находятся на низких по историческим меркам уровнях, и правильным станет глобальное ужесточение денежных барьеров. То есть, это рецепты, которые центральные банки ведущих финансово развитых стран предлагают своим экономикам. Но разные болезни требуют разных рецептов лечения. Когда человек болеет ожирением или истощением и дистрофией, то врачи дают разные рекомендации, не может быть одновременно жёсткая диета и для страдающего ожирением, и для дистрофика. И в этом смысле, когда мы анализируем состояние нашего финансового рынка, нашей финансовой политики, то мы видим, что в условиях острейшего дефицита кредитных ресурсов, которые находятся в следующей пропорции: в госуправлении средств находится вдвое больше, чем в кредитном обороте. В то время как в десяток раз больше средств в госкредитном обороте по сравнению со средствами, которые находятся в управлении государством - такова ситуация в развитых странах. У нас обратная ситуация, и сегодня мы пытаемся бороться с инфляцией за счёт сокращения ресурсов, которые находятся в кредитном обороте. Большего абсурда не придумаешь. Причём мы утверждаем, что в этом случае мы, якобы, подавим инфляцию. Но дело в том, что инфляция, во-первых, имеет разные источники, а во-вторых - логика инфляционных последствий такова, что, если мы сокращаем объём кредитных ресурсов, делаем их искусственно дорогими, то мы в стоимость собственной продукции уже закладываем высокую себестоимость, и, естественно, растёт цена, что приводит к инфляционным последствиям. Поэтому бороться с инфляцией надо, с одной стороны, за счёт сокращения щедрых госисточников, которые тратят эти деньги на программы, на проекты, на множество других направлений.
Социальная сфера - это особая статья. Социальные дотации или по крайней мере рост их объемов для социально слабых слоёв образует некий покупательный платёжеспособный минимальный спрос, который связывает соответствующий производимый продукт, это полезный рост платежеспособного спроса. А когда инвестируются проекты, которые следовало бы финансировать через кредитные механизмы, то мы фактически получаем обратный эффект. Потому что госфинансирование от кредитования отличается более низкой эффективностью и более высокой коррупционной ёмкостью. А высокая коррупционная ёмкость - это деньги, которые появляются на потребительском рынке и проедаются как можно быстрее. И отнюдь не с голодухи проедаются, когда можно было бы через это стимулировать производство хлеба, молока, производственных промышленных и продовольственных товаров, а искусственно возникают на потребительском рынке, стимулируя инфляцию. То есть, вместо того, чтобы бороться с главными источниками, с гигантскими источниками инфляции, мы, как только возникает вопрос, начинаем бороться с кредитным рынком, сокращать денежную массу в кредитном обороте и в этом случае однозначно приводим к росту инфляции.
Типичный пример. Трижды проводились аукционы по размещению бюджетных средств, мы в феврале добились того, что бюджетные средства будут размещаться на депозитах. Трижды. В первый раз был маленький объём заявок, были куплены всего 20 % из предложенных, потому что ставка была 7, 25. Второй раз - ещё меньше, потому что ставка была уже 7,5. Третий раз, когда предложили ставку 7,75, заявок никто даже не подал. Не потому, что в экономике нет спроса, а потому, что за такие цены, - как из басни Крылова: лисица пригласила журавля и предложила с тарелки есть кашу, но понятно, что так кашу он не съест. И в этом смысле - мы, провоцируя инфляционный всплеск за счёт дороговизны финансовых ресурсов, вместе с тем, усугубляем перспективу стагфляции, то есть, мы будем иметь и инфляцию, и стагнацию. Потому что ВВП рос в последние годы благодаря огромному заимствованию из-за рубежа. Госдолг сократился в два с небольшим раза, а долг корпораций увеличился в 10 раз, банковский долг увеличился в 14 раз за последние 6 лет. А сейчас внешние заимствования резко сократились. Внутренние источники мы, тем не менее, держим закрытыми, и тем самым мы искусственно подталкиваем инфляцию.
Приведу два примера. У нас дефицит основных фондов, износ основных фондов по некоторым отраслям в среднем 42 %, а по некоторым отраслям - 70 %, то есть, нам надо вкладываться в инфраструктуру. У них кризис перепроизводства при их развитой инфраструктуре, и мы ещё их инфляцию экспортируем через продовольственные товары. Это один пример. И второй пример, очень наглядно демонстрирующий уровень разных экономик, - это когда мы пугаем себя американским ипотечным кризисом, вкладывая 100 миллиардов долларов в их ипотечные ценные бумаги. При этом - обратите на цифры внимание - мы, после 6-летнего удвоения ипотечного кредитования, доросли до 1,9 % к ВВП объёма ипотечных кредитов. Тогда как такие же постсоветские страны - Эстония и Латвия - за последние годы сделали огромный рывок. Ещё год назад там было 10-12,5%, сегодня уже - 25-30 % к ВВП. Голландия на уровне 95 %, Швейцария вышла на уровень 101 % к ВВП. Но это относительные цифры. А теперь послушайте абсолютные. Мы за 6 лет удвоения выросли до 135 евро на душу населения по стране. В Америке это - 212 тысяч евро на душу населения. Европа - это 50 тысяч, 30 тысяч, 40 тысяч, то есть - в 500, 300, 400, а по сравнению с Америкой - в 2 000 раз мы отстаём от объёмов ипотечного кредитования на душу населения. И мы вдруг собрались бороться с ипотечным перепроизводством денежной массы, с объёмом денежной массы за счёт сокращения средств в кредитовании и в том числе - в ипотеке.
распечатать
