Rambler's Top100 Service

Разбор дела Марины Литвинович Бюро ОГФ. Полная стенограмма

23 Октябрь 2009

Марина Литвинович (исполнительный директор ОГФ):

Выступает с краткой вступительной речью.

Я предлагаю просто изменить стратегию. Я предлагаю взбодриться. Я не хочу, чтобы мы проигрывали. Они нас обыгрывают.

Александр Гольц (член Федерального совета ОГФ):  

Уточни, как на твой взгляд должна произойти смена оппозиционного проекта? Мы будем делать что? Мы получим время на телевидении, чтобы рассказывать о наших блестящих новых идеях. Что мы должны делать, чтобы увлечь это новое модернизационное большинство?  

Марина Литвинович:

У нас не появляется никаких новых возможностей, возможности будут только сжиматься. Но это не значит, что мы в безвыходной ситуации просто должны сложить ручки, и сказать, все, мы ничего не делаем. Мы должны попробовать зацепить тот слой неполитический, который так к нам и не пришел. Очень много есть вещей, которые кажутся незначимыми, но для этих людей они значимы. Например, конфронтационная риторика. То, что у нас в последние годы она преобладает, к сожалению, сыграло отталкивающую роль для этих людей. Они не видят позитива. Это не значит, что у нас не должно быть критики власти. Но у нас должен быть шире представлен позитивный проект. Мы должны больше идти к людям. Контактов с людьми у нас либо на не очень многочисленных митингах, либо в ходе редких выходов статей или в эфир.

Перерыв в записи.

Они написали мне это то, что мы понимаем! Я многие вещи чувствую интуитивно и только потом начинаю перекладывать в слова. Именно поэтому моя статья несколько сумбурная. Я не очень готова еще сказать, что это за проект.

Иван Тютрин (Томское отделение ОГФ):

У нас три месяца назад состоялось в этом же зале бюро. Бюро, созванное по инициативе Питерского отделения. Главной темой было как раз выработка новой стратегии и тактики. На этом бюро мы пришли к выводу, что необходимо делать новые программные документы, соответствующие духу времени. Было решено написать манифест и подготовить его вам. Было такое решение?

Марина Литвинович:

Не помню.

Иван Тютрин (Томское отделение ОГФ):

За это время, после того, как мы решили, что новый документ надо создать, вышло две статьи Гарри Кимовича, на основе которых и было запланировано написать новый манифест. И было запланировано бюро на конец августа, которое и должно было этот документ принять. Все те проблемы, которые существуют в ОГФ, они не сформулированы в вашей статье. Об этих проблемах говорили еще в год назад. Проблема, что ОГФ растворился в Солидарности и Национальной Ассамблее. О том, что численность наша в регионах не растет. Об этом мы говорили давным давно в регионах. У нас не было бюро в конце августа, не было ФПС в середине сентября, не было нового манифеста. Единственное, что запланировано три месяца назад - у нас есть три статьи Каспарова, которые, на мой взгляд, являются неплохой базой для того, чтобы этот манифест сформировать. И после этого, когда я слышу, что Медведев перехватил инициативу, что они говорят нашими словами:Ну. На минуточку, три месяца должна была вестись какая-то работа. Люди в регионах ждали Федерального политсовета. Подобная статья вряд ли может претендовать на статус нового манифеста ОГФ. И в конце концов, если такие идеи возникли, то организация у нас открытая, ФПС для того и существует, чтобы обсуждать и принимать некие новые программные документы. Проблема данной статьи еще и в том, что она как гром среди ясного неба. Мы сидели на протяжении нескольких месяцев и ждали какого-то нового формата или нового предложения. Никто же не говорил, что манифест 2005 года навечно. Я считаю, что эти проблемы были сформулированы довольно давно и они должны были решаться, в том числе и вами. Этот манифест должен был выполнить функцию новой повестки и пройти обсуждение.

Марина Литвинович:

Безусловно, статья не писалась как документ ОГФ. Когда я отправляла статью в "Газету.Ру" там стояло только мое имя. Я не знала, что издание всем авторам добавляет должности. Когда вышла публикация, и я увидела должность, то сразу попросила ее снять. Человек, который отвечает за это увидел мое письмо только вечером. Безусловно, я должна была за этим проследить.

Я писала статью, обращаясь к широким слоям, к оппозиции в широком смысле слова - ОГФ, "Солидарности" НБП, к другим группам, ко всему оппозиционному спектру. Это во-первых. Во-вторых, к широким слоям неполитических организаций и активистов. Это статья публицистическая, а не административно-политическая. Мои статьи, например, в "Ведомостях" не вызывают отторжения. Все пишут статьи и публикуют их в разных местах. Как человек я имею право на личное мнение. Мое предложение - это не программа ОГФ, я задаю вопросы, которые нужно поставить, иначе процессы будут упущены, общество уйдет вперед, а оппозиция так и не сможет им предложить свое политическое блюдо.

Иван Тютрин (Томское отделение ОГФ):

H еакцию вызвала не форма, а содержание. Литвинович ассоциируется в сознании людей с ОГФ, статья создает сумятицу в головах или ощущения полного перелома в сознании. Обратите внимание, что в блогосфере в первую половину вторника наши сторонники искренне недоумевали, какая резкая перемена в ОГФ.

Марина Литвинович:

Я не понимаю, если я предлагаю расширить оппозиционный круг граждан, то как это расходится со стратегией ОГФ? ОГФ не хочет расширяться? ОГФ не хочет меняться? Что в статье такого, что расходилось бы стратегией ОГФ? Я предлагаю расширяться, предлагаю новый позитивный проект, привлекать новых граждан, нам нужно спешить.

Голос: Надо было собирать Бюро и Политсовет...

(Шум, все говорят одновременно.)

Алексаей Шляпужников (Владимирское отделение ОГФ):

Накопилось много вопросов по поводу стратегии тактики ОГФ. Но к обсуждению мы можем переходить только после того, как проанализируем то, что у нас есть. Через несколько недель будет 4 года как мы провели первую конференцию ОГФ. 

Пробел в записи.

Казалось, что мы все делаем правильно. Потом подкрепили это: в марте была успешная акция, когда мы прошли по всему Невскому проспекту, кто бы что ни говорил. В столице. Несистемная оппозиции стала актуальная силой, которая набирала обороты. Однако уже тогда все наши акции и мероприятия были рассчитаны на медиаэффект, они были исключительно эпатажными и негативными. Тогда нужно было давать ответ Только в отдельных регионах велась работа непосредственно с людьми, с гражданами и общественными организациями К сожалению, эта сторона работы была незаслуженно забыта нами. С какого-то момента наша работа натолкнулась на точку зрения, что так не нужно делать. Люди выходили целыми отделениями, группами. Мы легко прощались с этими людьми -значит, нам не по пути. Объявлялись новые проекты - я никогда не понимал, зачем они нужны, каждый раз мы тратили все силы, забывая про собственное движение - Другая Россия, Национальная Ассамблея, сейчас - Солидарность. Мы существенно растратились.

В самом движении стали появляться негативные тенденции. Регулярная ругани в Интернете, взаимные обвинения, что не прибавляло нам очков. Начались проявления вождизма - не со стороны Каспарова, а со стороны отдельных членов Политсовета. Непрозрачность принятия решений, нетерпимость к высказыванию мнений, расходящихся с генеральной линией. Это системная проблема. Плохо работает информационная рассылка.

В 2005 году было сказано о том, что решения должны приниматься за пределами Садового кольца, однако, к сентябрю 2009 центр принятия решений опять переместился в Садовое кольцо. Отдельные яркие очаги - это пять регионов - Свердловск, Челябинск, Томск, Орел, некоторые другие. Самыми вменяемыми до сих пор считаю тезисы 2006 года. Перечитывая их, я обнаружил, что количество сторонников наших идей в обществе увеличилось, а количество сторонников нашей организации - уменьшилось. Это должны быть коррелирующие вещи. Это значит - у движения есть проблемы, и их надо решать. Возникает ощущение, что организация сжалась до неимоверных размеров.

Если бы не статья Литвинович, мы бы не встретились. Действия Марины не нарушают ни одного пункта ни одного нашего документа. Наша информационная система разрушена, как еще Марина могла обратиться ко всем? Ведь она хотела обратиться не только к руководству, которое получает рассылку, но и к рядовым членам, которые рассылку не получали никогда. У нас есть отделения, связь с которыми разрушена. Выбор способа понятен.

Если бы даже это была не Газета,ру, а Каспаров.ру, реакция была бы такой же - не посоветовалась. Уважение и терпимость к мнению других - это основы демократической организации.

Что касается содержания - Марина дала диагностику состояния российской оппозиции в целом и нашего движения в частности. А это надо делать, чтобы не застаиваться на месте, чтобы осознавать необходимость перемен, для того, чтобы понимать, что, если мы не изменимся, с нами перестанут считаться. С нами и так уже не так сильно считаются, а перестанут вообще. Что касается призывов исключить из организации, то, если бы я хотел участвовать в развитии организации со столь тоталитарным принципом работы и столь тоталитарным отношение к своим членам, я бы не пришел в ОГФ теперь уже в далеком 2002 году. Спасибо

Ольга Курносова (Санкт-Петербургское отделение ОГФ):  

О стратегии и тактике мы начали говорить еще летом, мы говорили о необходимости актуализации всех наших документов. Всем понятно, что за последнее время мы столкнулись с серьезными, в первую очередь, организационными сложностями. Почему? Потому что на одном, небольшом организационном ресурсе мы пытались вести несколько проектов. Это "Другая Россия", которая показала достаточный ресурс протеста, по крайней мере - в двух столицах. Это в дальнейшем - и Национальная Ассамблея, и Солидарность. Сегодня много говорилось о необходимости позитивных концепций. Те из нас, кто участвуют в движении "Солидарность" - Марина была категорическим противником ее создания - знают, что ровно для этого Солидарность и создавалась - чтобы появилось некое видение будущего. По крайней мере, для той части наших сторонников, которые видят будущее России как либерально-демократической страны. Можно говорить, что картинка недостаточно яркая, но она есть. Любое наличие документа лучше, чем его отсутствие. И кто бы ни критиковал программу "300 шагов", но все противники признают, что наличие этого документа - безусловный плюс.

Не могу сказать, что у Национальной Ассамблеи нет каких-то попыток проведения позитивных проектов. Тот проект, который сейчас разрабатывается - новой российской Конституции - тоже позитивный проект.

Перерыв в записи.

Александр Гольц:

Я совершенно согласен с Сашей (Рыклиным), что давайте в первой части говорить о смыслах, а во второй об этике. Эти вещи надо разделить. Маринина статья - это отражение той школы мысли, которая у нас появилась в последнее время. Эта школа родилась из ощущения Медведевской оттепели, которая закончилась ничем. У меня нет уверенности, что политический анализ, который делает Марина в статье - правильный. Хотя бы на основании одного единственного обстоятельства. Оттепель и любая такая форма возможна, если мы имеем дело с субъектом власти. Д.Медведев - может втайне и имеет огромную власть, но только вот в стране в это никто не верит. Я не зря задал вопрос - какой проект мы предлагаем. В итоге ты сказала, что этот проект ухода от конфронтационной риторики. Мы уже имеем такую организацию, она называется 'Правое дело'. Там люди высказывают: взять документы и высказываниями, я подписался бы под 95%. Либералы, мыслящие люли и никакой конфронтационной риторики. Я как то не заметил, что эта организация хоть кем-то поддерживалась. Видимо, наши проблемы это не совсем проблемы конфронтационной риторики. Накануне всяких мероприятий организовывалась кампания 'писем съезду'. И обзор в 'Известиях' этих писем свидетельствует, что не формируется модернизационное большинство, а, что спущена некая директива, что нужно поддержать и одобрить письмо Медведеву. Если я правильно тебя понял, ты говоришь: 'давайте уберем конфронтационную риторику, и на хвосте медведевских разговоров про модернизацию попытаемся просунуться туда, где будем более понятны людям.

Марина Литвинович:

Неправильно понимаешь.

Александр Гольц:

Как тактика:

Марина Литвинович:

Не надо это обсуждать. Это не мои слова. Я не гвоорю об этом. Это не является моим тезисом.

Реплика:

Каждый читает то, что он читает и видит.

Марина Литвинович:

Это проблема того, кто читает. Там есть цитата: мало только критиковать. Мало только! Это значит, что надо помимо критики предложить позитивный проект. Я не предлагаю прекратить критиковать власть. Власть нужно критиковать. Но нужно иметь еще что-то.    

Александр Гольц:

Нельзя выдумать велосипед по второму разу. Наши либеральные принципы благополучно проституируются большим количеством псевдолиберальных организаций. И, уйдя от критики, мы сократим.

Марина Литвинович:

Не сократим, а добавим!

Александр Гольц:

Уйдя от главного тезиса, что мы демонтируем режим:

Марина Литвинович:

Не уйдя от этого тезиса! Мы не отказываемся от этого тезиса, не надо мне приписывать того, что я не говорила!

Реплика:

Поспокойнее.

Александр Гольц:

Ну, я так прочитал в этой статье. То есть, мы сохраняем подход, что главной проблемой этой страны является существующий политический режим.

Марина Литвинович:

Да.

Александр Гольц:

В чем тогда позитив-то будет? Нам Сурков говорит: ребята, вы должны быть в оппозиции к проблеме, а не в оппозиции к людям. Но главной проблемой является Кремль.

Марина Литвинович:

Надо критиковать Кремль.

(Говорят все вместе).

Гарри Каспаров (лидер ОГФ):

Проблема возникает из-за того, что слишком много людей читают этот текст и у них возникает определенная реакция на прочитанное. И тот факт, что у многих людей вполне определенная реакция на прочитанное, и тот факт, что реакция у людей идентичная говорит о том, что у них есть право додумать.

Александр Гольц:

Я позволю себе закончить. Позитивное, если говорить уже не о статье Марины, а о стратегии и тактике, в том, что у нас существует некий выбор, смешным образом напоминающий дискуссии большевиков в свое время : Я подозреваю, что все модернизационные игры могут дать несколько большее тактическое пространство для пропаганды наших идей. Я подозреваю, что этой тактической возможностью можно воспользоваться: прийти в любое научное общество, позовут в телевизор, придем в телевизор. Позовут для того, что бы разбавить:

Гарри Гаспаров:

Есть какое-то ощущение, что нам это не грозит.

Александр Гольц:

Гарри, какие-то игры происходят, и в этом Марина права. Но пугаться этого не надо:

Гарри Каспаров:

На маловской встрече очень удивительным образом выступление Марины перекликалось с выступлением Павловского. Это недоумение я высказал в вашем блоге: Я увидел то, что увидел. Мне это было крайне неприятно. Потом уже мое неумение читать и видеть воплотилось в вашей статье. По поводу вашего обращения к медведевскому большинству вы должны были как должностное лицо обратиться к народу через наш коллегиальный орган, через Бюро, через региональные отделения, а не напрямую через "Газету.Ру".

Елена Васильева (Мурманское отделение ОГФ):

Для меня было сегодняшнее выступление Марины на Бюро сродни тому, что она переводит свою статью с русского на русский, что мы такие действительно непонятливые, что она пытается нам разъяснить. Если слушать сейчас и читать саму статью - то это практически две разные позиции. Было непонятно почему она не написала таким же образом, как она сегодня все рассказывала. Поэтому я прошу прощения у тех членов Бюро, кто обиделся - Алексей - на то, что я не выдержала и оставила свой отклик в ЖЖ на статью. Меня очень сильно удивляет и другой момент. Когда мы сейчас говорили о том, что нам надо найти идею, модернизационный проект, то я знаю, что из регионов приходит большое число предложений, в том числе направляемых и на исполнительного директора. Их можно спокойно обсуждать в рассылках, но ответа от центрального руководящего органа не приходит. Элементарных ответов не приходит потому, что исполнительный директор их игнорирует. Не надо говорить, что нет идей, таких идей очень много. Если Ольга Курносова говорит, что ей близки культурные проекты, то мне как экологу близки, экологические проекты, проекты защиты здоровья человека. Они очень популярны в обществе. "Забытому полку", организации созданной в поддержку ОГФ, им очень сейчас важна программы реорганизации армии и флота. Это тема, которая волнует сотни тысяч людей, если взять семьи, то это миллионы человек. ОГФ может спокойно продолжать свою работу. Я знаю, что изначально мы создавались как переговорная площадка, мы действительно выполнили свою задачу, которая стояла перед нами, мы заполняли протестное политическое полое. Мы помогли создать и "Другую Россию", и участвовали в создании "Солидарности", помогали Левому фронту. Сейчас новая повестка дня. Мы должны вернуться к тому, кто мы и для чего мы. В данном случае я считаю, что Марина могла спокойно за эти 10 месяцев и лето, когда мы инициировали проведение Бюро, в рассылке отправить свои мысли , чтобы мы могли хотя бы немного посовещаться. Это то, о чем я говорила - некоторая высокомерность и нежелание говорить о людях и с ними общаться, - привело к статье, и ко всей ситуации.

Реплика:

Я общался с Александром Ивановичем Осовцевым и он попросил меня донести до уважаемого собрания пару тезисов, которые он выписал и не имеет возможности донести вживую.

Сашу больше всего возмутило сочетание "Новая политическая реальность", которая рождается в результате статьи Д.А.Медведева. Он считает, что новая политическая реальность должна появляться в результате каких-то совершенно других факторов, а это, конечно, никакая не новая реальность, а симулякр, это игра в реальность, то, во что нас пытаются завлечь, втянуть.

Выступление (женщина): 

Как вы знаете, я нахожусь в довольно сложной ситуации, почти год я не была на Бюро, хотя являюсь его членом, в значительной степени отошла от деятельность ОГФ по ряду причин, в том числе - по здоровью.

О существовании статьи я узнала из обсуждения. Обсуждение меня расстроило значительно больше, чем статья. И хорошо, что мы сегодня говорим о содержательной части работы ОГФ, потому что то, что было в 2005 - совершенно не то, что в 2009. В 2005, когда мы говорили о демонтаже режима и переговорной площадке, у нас были субъекты нашей деятельности - режим, и кого-то надо, чтобы переговорить между собой, чтобы в кучу как-то собрать. И когда мы более-менее вторую часть задачи решили успешно, всех разложили по корзиночкам - Другой России, Национального конгресса, часть оказалась в ОГФ, сформулировали свои претензии к режиму, походили на все марши, на которые надо было - у меня стал возникать вопрос, не потеряли ли мы еще одного субъекта, которого можно назвать обществом, людьми?   Причем, это не наши члены, с нашими членами мы общаемся. А вот еще много-много людей. Которым не нравится, что происходит в стране, которые страдают от проблем в образовании, медицине - масса проблем. Начались мои вопросы к самой себе по поводу того, что мы делаем. И прошлой осенью я честно сказала, что у меня обширный прием граждан, вы знаете, - в повседневном режиме. Все вы знаете, что у меня несколько антикоррупционных приемных. Тут смыкается со статьей Марины и отвечает на вопрос мобилизационный Саши. Я вижу этот мобилизационный режим в ежедневной работе с гражданами. В нашей приемной - 800 граждан, которым оказана помощь за год. В Москве 1240 человек. Когда мы говорим: где наш мобилизационный резерв, как мы выходим за 100, за 30 человек. Кто пойдет за нами? Они за нами не пойдут? За нами пойдет тот, кто видит, что им помогают, кто что-то делает. Это более важный вопрос, чем "кто такой Медведев". И нельзя говорить, что "мы не можем вам помогать, потому, что это укрепляет коррупционное или управленческие моменты во власти". Не так важно формулировать свое отношение к президенту, к премьер-министру. Режим - не только они, но еще куча негодяев, которая мучает людей. А вот наше отношение к обществу меня волнует больше. И вот этот вопрос надо решать серьезно. Что делать с людьми? Не с активистами. Нас просят открыть приемную в Петербурге. Они все придут к нам. Им не надо помогать? Им надо помогать. При этом формулировать программные вещи, как делать реформу, то это надо делать. Надо формулировать. Нет бесконечных коррупционных режимов, они все рано или поздно заканчиваются так или иначе. Но формировать ту повестку дня, которую надо реализовать, когда это наступит с точки зрения общества: как это будет называться - министерство, ведомство - дело пятое: важно, что общество получит в результате этого. Позитивная повестка дня - работа не только с активистами, но и с гражданами и формирование собственно позитивной повестки дня, того, как это должно быть устроено в первую очередь, в правоохранительной, прокурорской системе, когда рано или поздно жизнь изменится к лучшему.

И тут примыкает этический момент. Можно ли вообще говорить о работе с обществом? За последние сутки с обществом поработали. И ничего хорошего из этого не получилось. То, какая реакция была на статью Марины: Вы знаете, мы не были друзьями с Мариной, я не одобряла ее ряда биографических моментов деятельности я не одобряла. Но в данном моменте, тон и обсуждение в первую очередь в твоем, Лена, ЖЖ, неприемлемы. Эти намеки о продажности. Тебе твой комментарий показать? Этика! Если организация хочет быть примером для общества, ее руководство не должно такого допускать, даже если безумно не согласно с содержанием статьи. Сначала обсудить, решить вопрос. Но выплескивать на паблик свое представление, мне кажется, неправильно. Общество увидело ОГФ с той стороны, с которой не хотело увидеть.

Перерыв в записи.

Елена Панфилова (член Совета при Президенте по развитию гражданского общества):

В связи с моим назначением в совет при президенте по делам по развитию гражданского общества, по правам человека - мне никто не позвонил. Я из новостей узнала о назначении, но до меня дошла реакция на назначение, которая не позволяет мне поддерживать отношения с людьми, которые это могли произносить, почему я оказалась в этом совете. Поэтому для меня довольно тяжелая в данном случае ситуация, морально- этического порядка. Потому что содержательно я себе хорошо представляю, что делать. Если ОГФ тоже этим начнет заниматься, я буду счастлива, и мне кажется, что это - единственно верный вопрос. Что там с Медведевым, не с Медведевым - граждане важнее, люди. Поэтому я не знаю, смогу ли я оставаться членом Бюро, именно, в первую очередь, с точки зрения морально-этической. Потому что с содержательной стороны я не вижу расхождений, потому что с большинством из организаций, которые представляете вы, представляют регионы, мы работаем, сотрудничаем по многим антикорруционым проектам в регионах и в Москве.

Та волна осуждения - совсем недавно нам приходилось бегать и Подрабинека от "Наших" спасать - очень похоже. Люди говорят об этом в Интернете. Мы такой туз дали этой "Молодой гвардии", которая пишет сейчас - посмотрите. А мы всегда говорили, что это они такие. Та реакция, которая прошла в Интернете - наверно, об этом надо было думать, это надо было учитывать. Может, это придется учитывать в каком-то другом случае. Спасибо.

Выступление (мужчина):

Большинство выступлений, которые сейчас прозвучали, они посвящены статье Марины Литвинович. Но я хотел бы напомнить вопрос - мы говорим о стратегии и тактике оптимизации. Вопрос об исполнительном директоре ОГФ у нас стоит вторым - мы к нему еще не приступали. И если свою статью Марина Литвинович, как она сказала, писала не как исполнительный директор ОГФ, а как частное лицо - меня это действительно не касается. Это частное мнение, здесь нет никаких вопросов.

Если в первом вопросе мы говорим о стратегии и тактике, то статью можно рассматривать как один из вариантов, одно из предложений, которое можно учесть. Я считаю, что мы сегодня должны принять решение о сроках, о концепции, потому что у нас есть некий готовый проект. Выбрать людей, которые возьмутся за составление этого нашего документа. Что касаемо предыдущего выступления, то могу сказать, что я не вижу никакого противоречия между помощью отдельно взятым людям и жесткой риторикой, тем более, что у нас есть очень опыт взаимодействия с правозащитниками, с борцами за права человека. Если у нас будет еще одно направление деятельности - хорошо. Считаю, что прежде, чем мы перейдем к вопросу о рассмотрении, должны представить концепцию нашего нового видения деятельности Фронта.

Марина Литвинович:

Я отвечу. Прозвучал тезис 'как можно всерьез комментировать статью Медведева, как можно всерьез доверяться'. Я абсолютно согласна. Нельзя доверяться. Невозможно. Я об этом написала сразу же после публикации этой статьи. Но я говорю о другом. Есть масса людей, которые этим тезисам доверились. Мы можем сказать, что этих людей не существует. Но я считаю, что мы должны попробовать их перетащить на свою сторону, притом объяснив, что они ничего не дождутся от этих властей, что верить президенту бессмысленно.

Оля говорит, что перемены делает меньшинство. Да, я согласна. По мнению Ходорковского это меньшинство должно составлять 20 миллионов. Я считаю, что миллионов пять. Наша задача - это активное меньшинство сделать большинством.  

Саша Рыклин сказал о терминах, которые ему не понравились. Начало моей статьи является реконструкцией сценария, которого, как мне кажется, сейчас придерживается Медведев. Я реконструирую их действия и говорю, что они будут формировать медведевское большинство. Этот термин ввожу я, чтобы описать их стратегию. И дальше говорю о том, что нам надо формировать наше большинство. Поэтому термины могут казаться другими.

Было сказано про тандем. И Каспаров сказал, что тандем разваливается. Я написала, что тандем надо разбивать. Тактически это выгодно. Это не надо прописывать в документе, но я считаю, что так правильно. Разрушение тандема дает нам больше возможностей для игры и политического действия.

Перерыв в записи.

Чудовищные слухи обо мне распространяются. В том числе членами ОГФ. Для меня это ужасно. Мало того, что это удар по мне. Не хочу их повторять. Но хочу официально заявить. Я не получала никаких предложений о работе и не жду никаких предложений о работе. Я не собираюсь никуда уходить работать. У меня нет никакого запасного аэродрома. Я не получала деньги за эту статью. Мне не предлагали деньги за эту статью. Это все чушь и ложь. Мне очень жаль, что эти слухи распространяются. Я по прежнему считаю себя членом ОГФ, хотя, мне нанесен очень большой урон. И мне очень жаль, что все это так происходит. Спасибо.

Гарри Каспаров:  

Если мы обсуждаем не только проекты ОГФ, но и историю ОГФ. Нам больше 4 лет. Я бы вернулся к началу нашей истории. Речь щла, что старт был очень хороший, но потом начали буксовать, занимаясь Бог знает чем. Надо отдавать себе отчет, что мы начали формировать нашу организацию в крайне неблагоприятных условиях. В стране была практически парализована нормальная политическая жизнь. Те демократические политические структуры слабые, неустойчивые, которые складывались в 90-е годы, они стремительно разрушались.

После парламентских выборов, точнее той фикции, которую нам навязали в 2003 году, стало очевидно, что вся система, даже пусть недостаточно весомых, сдержек и противовесов, которая создавалась в 90-е годы, уже тогда начала подвергаться эрозии. В 2003 году стало ясно, что система отживает свое. И не случайно фальсификации и мощнейший административный ресурс, задействованный на парламентских выборах, совпали с делом "ЮКОСа". Кстати, также сейчас можно говорить о том, что 350 млн тонн нефти украденных Ходорковским и Лебедевым и их партнерами по "ЮКОСу", имеют такое же отношении к реальности, как 109% голосов, полученных в Мордовии. Политические, судебные, общественные права нарушаются параллельно.

Момент для создания ОГФ был самым благоприятным, потому что политические организации, которые в тот момент еще сохранялись, и те, которые начали создаваться, в основном были нацелены на режим, пусть даже пассивного, взаимодействия с властью. И создаваемая Республиканская партия Рыжкова, и Народно-демократический союз Касьянова были нацелены на регистрацию полноценной всероссийской политической партий и участие в выборных процедурах. Это была стратегия, которую выбрали политики, может быть, первого ряда. Очевидно, что уже в тот момент начала формироваться новая философия взаимоотношений с властью, точнее не новая стратегия, а модернизационная повестка дня для таких партий, как КПРФ и "Яблока", которые перешли в режим торговли с властью. ОГФ было очень непросто, мы должны были предложить что-то иное, что, во-первых позволило бы нам создаться, во-вторых, получить базу поддержки.

Перерыв в записи.

Наращивать свои организационные мускулы и работать в регионах только на усиление ОГФ. Никто ответа на этот вопрос дать точно не может ровно потому, что мы как действовали, так и продолжаем действовать в крайне неблагоприятной внешней кислотной среде. Власть гораздо сильнее нас. Мы обладаем просто смешными ресурсами. Понятно, что на одно "нашистское" мероприятие Сурков может заработать больше, чем мы можем потратить за год оппозиционной деятельности. В этих условиях, мне кажется, всегда для нас главным было сохраняться в этом политическом пространстве, не просто выживать, но находить какие-то формы, которые позволяли бы нам оставаться сердцевиной процесса. Увы, мы столкнулись с властью, которая на наш внеидеологический вызов дала идеологический ответ. Спокойно покупать что правых, что левых, постоянно создавая муляжи и симулякры, постоянно вовлекая все эти организации в процесс торговли. На самом деле мы оказались, помимо нашей воли, стесненными и ограниченными в тех обстоятельствах, в которых мы действовали, своего рода разменным камнем, который использовали и коммунисты, и "родинцы" Рогозина, и "яблочники", и в какой-то мере СПС. Каждый их них рассматривал взаимодействие с ОГФ как способ повысить свою торговую позицию на переговорах с властью. Это же касается "Другой России", в меньшей степени Национальной ассамблеи, где все свои посты уже получили.

Я хорошо помню вторую встречу с Лимоновым и Рогозиным, кажется, в 2007 году, после которой я спросил Лимонова, когда Рогозин ушел, вы сейчас сразу поедете в Кремль и все же заедете домой? Лимонов как-то на меня посмотрел осуждающе, сказал, что надо верить людям. Через 10 дней Рогозин был на "Эхе Москвы", а еще через 10 мы увидели этого пламенного патриота в Брюсселе. Вот этот алгоритм постоянно работал. Наши попытки создать что-то весомое, реально претендующее на изменении ситуации внутри существующей конфигурации все время наталкивалось на превосходящие силы врага. Один из лучших примеров, не история с праймериз, мы делали все что могли - принцип советских диссидентов "делай что должен и будь что будет" - он во многом применим к ОГФ, хотя мы организация не правозащитная, а политическая. Но мы боремся не за победу на выборах, а за то, чтобы выборы состоялись, за изменения политической реальности в России. Мне кажется, тому, что мы по-прежнему находимся в этом процессе, мы обязаны нашей жесткой конфронтационной риторике, которая во многих своих положениях стала мейнстримом. В 2005 году слова "демонтаж режима" вызывали паническую реакцию. Сегодня даже Касьянов "демонтаж режима" произносит. В момент, когда все говорили об "изменении курса" и применяли разные паллиативы к плану изменения ситуации, мы говорили "демонтаж режима". А сейчас эти слова стали общим местом.

Программные тезисы 2006 года. Я когда писал статью, особенно третью часть 'Россия после Путина', я смотрел старые документы. Меня подмывало что-нибудь использовать. Кстати, если посмотреть на то,что было сказано в 2006 году, и внесено в мою статью. И является повесткой дня. Многие вещи появились и в программе 300 шагов. Но она имеет либеральный крен, потому, что Солидарность все-таки в отличие от ОГФ, сдвинута от центра. ОГФ сохранял себя в центре. Мы пытались создавать новую политическую реальность.  

Перерыв в записи.

Если радикально оппозиционного кандидата регистрации быть не может, то мы обратились к КПРФ с Лимоновым с предложением выбрать любого кандидата. Кроме Зюганова. Любого кандидата. Понятно, что кандидат от любой парламентской партией должен был быть зарегистрирован. Но:

Перерыв в записи.

Они блокировались примитивным образом. Власть смогла предложить гораздо больше. Люди, которые являются субъектами квазиполитической жизни в России, они иначе себя ведут в отношении этой ситуации. Последний фарс в Московских выборах показывает, что во всем уподобляются власти.И партия Яблоко ведет диалог не с избирателем, а с мэрией Москвы. И КПРФ свои протестные действия аккуратно коррелирует с изменяющейся ситуацией. И тут мы подходим к интересной части. Все чувствуют некоторые изменения. Пусть слабые толчки, но что-то происходит. То, что мы обсуждали до начала - тот ор на Первом канале, где Жириновский бился в истерике и кричал об отсутствии в стране свободного суда и свободной прессы. Это, конечно вещь необычная потому, что это во-первых Жириновский, а во-вторых, это не вырезали и показали по Первому каналу. Зюганов, сталинским жестом сурово указывающий единороссам на украденные голоса, и обещающий больше не допустить кражи голосов. Все это интересные ситуации. В какой-то мере в страну возвращается политика. И нам надо понимать что в этой ситуации делать. Потому, что как многие говорили, позитивная повестка дня будет включать в себя все то, что в программных тезисах написано. В предчувствии этого мы собиралсь летом. У нас был план написать, приступить к работе над новыми программными документами. Потому, что все ощущали, какую роль бы не выполнял Медведев, он присутствует. Новые документы должны были отразить наше отношение к новой реальности во многом галлюциогенной. И, исходя из того обсуждения, которое у нас происходило в этой комнате, я приступил к написанию своей статьи. Я ее долго обдумывал, потому, что считал, что она может стать базой для дальнейших документов. Если первая часть 'Россия после Путина'   не вызывала никаких возражений - все мы говорим в целом об одном и том же. И даже коллективный Медведев дает ту же оценку ситуации в стране, то вторая и третья части вызвали резкую реакцию. И третья часть дает некое видение ситуации. Я не выдаю это за исключительно собственное видение. Я пытался скомбинировать ту информацию, которая накапливалась в ОГФ во время реализации наших проектов. Это не просто взаимодействие левых, национал-патриотических и либеральных сил. Это взаимообогащение. Мы выполнили историческую задачу - мы разрушили идеологический барьер, научили представителей разных сил говорить друг с другом. В стране, которая продолжала жить в обстановке холодной гражданской войны это было важно. Мы в состоянии складывать вместе позиции, которые являются консенсусными. Это главное достижение наше за 4 года деятельности.

Перерыв записи.

И мне кажется, что мы сейчас сталкиваемся с огромной опасностью, что мы будем вовлеченными в совершенно чужую игру. Идет там борьба или не идет сказать сложно, потому что у них не настоящие действия. Возвращение Ходорковского - это действия. Это мы понимаем.

Перерыв в записи.

Назначение Александра Николаевича Яковлева - это абсолютно четкое действие, которое дало тогда, я достаточно хорошо это помню, очень многим людям четкий сигнал о том, куда это будет развиваться дальше. Но пока мы видим, что никаких подвижек в деле Ходорковского нет. Более того, ситуация объективно стала хуже, потому что второй процесс гораздо более омерзительный, чем первый. Мы не видим никаких подвижек на юридическом фронте. Более того, если суммировать все, что было реально сказано, как Медведевым, так и остальными представителями, типа Суркова, Павловского и многими другими, то, мне кажется, ситуация переходит на иной качественный, но более замерзший уровень. Потому что то, что при Путине нам транслировалось на уровне понятий, на уровне каких-то подзаконных актов, при Медведеве начало принимать характер уже законотворчества.

Перерыв в записи.

И многие другие вещи, которые четко фиксируют, что ни о каких подвижках в области изменения общественно-политических отношений эта власть, кто бы там ни побеждал, на это идти не будет. Другое дело, что там есть объективные противоречия, связанные, естественно, с нарастающим кризисом, с тем, что они прекрасно понимают, что этот пузырь, который вызвал печатание денег в Америке, этот пузырь лопнет. Когда это случится, не знает никто, но по части пересчета денег я думаю, что они играют с большими суммами и хорошо понимают запас прочности системы. Поэтому в ситуации, когда кризис не был просчитан, когда конфликт между какими-то группировками становится неотвратимым, они начинают искать союзников. Ясно в этой ситуации, что по-прежнему в руках Путина и его окружения остаются силовые рычаги, потому что, насколько я понимаю, никаких реальных изменений в этой сфере не произошло.

Перерыв в записи.

Что им нужно? Им нужны штрафбаты. Потому что им нужно опираться на какие-то политические силы, которые должны будут выполнить повестку дня.

Перерыв в записи.

Я никакой разницы не вижу. С моей точки зрения, это даже в какой-то мере ухудшение ситуации, потому что и те, и другие, я писал в своей статье, одинаково относятся к перспективе политических изменений в России. Когда можно говорить об ответственности, но, тем не менее, мы все понимаем, что никогда Сечин с компанией не смог бы добиться разгрома 'ЮКОСа' и посадки главных акционеров, если бы десятки и сотни нашей отечественной предпринимательской элиты не устраивали овацию в РСПП. Эти вещи взаимосвязаны. И здесь как раз я вижу потенциал нашей дальнейшей работы. Потому что сегодня действительно происходят какие-то изменения. Но я не совсем ясно понимаю, как это перекликается: вот люди, поверившие Медведеву. То есть, если они поверили Медведеву, ну, пусть продолжают верить дальше. В данном случае мы говорим о достаточно продвинутых людях, которые в состоянии отличать действия от риторики. В силу того, что они продвинутые, причем не только интеллектуально, но и многие материально.

Перерыв в записи.

Мы, в принципе, только этим и занимаемся. Позитивный проект не получается сам по себе. Наша задача, по-моему, четко отфиксировать, что это случится, когда все эти сигналы начнут себя вести несколько иначе. Те люди, которые прикидываются юристами, должны давать четкую оценку тому, что происходит в Хамовническом суде. А те люди, которые считают себя предпринимателями, все-таки начнут осознавать собственные интересы и помогать становлению в России нормальной политической жизни. Власть, я говорил об этом на 'Эхе Москвы' в передаче, о которой говорила Панфилова, я написал в своей статье.

Перерыв в записи.

Задача, на мой взгляд, наша - это не участвовать в каких-то разборках, пусть даже отстраненно как-то высказывая свое мнение.

Перерыв в записи.

Эта власть для России смертельна, смертельный вирус. От чего погибнет Россия, от чумы или от холеры, мне кажется, наша задача как раз добиться того, чтобы этого не произошло. А Кремль порождает такой вирус. Ничего позитивного, с моей точки зрения, там произойти не может. Любая попытка использовать одну стратегию против другой обречена на провал. И я еще раз хочу сказать: на мой взгляд, наш относительный успех, то, что мы, в принципе, сохраняемся. Митрохин вызывает определенную реакцию, а мы есть. Очень важно: мы есть. И 'Солидарность' - это результат нашей активности. Мне кажется, и это важно отметить, что два крупных пиаровских успеха 'Солидарности' во внешнем мире связаны не с участием в выборах в Сочи и Москве, а с конкретными атаками на Путина и Лужкова. Потому что я уверен, что 'Солидарность' бросает вызов конкретным людям, конкретным коррупционным схемам, конкретным представителям власть имущих. Здесь есть, мне кажется, перспектива дальнейшего развития ОГФ. Я готов признать, что нам, конечно, необходимо уделить внимание собственной тактике.

Перерыв в записи.

И в критический момент, я считаю, наша деятельность должна помочь оппозиции найти правильный алгоритм противодействия. Я не хочу вдаваться в длинный, бесконечный даже, я бы сказал, бессмысленный спор о малых делах, о работе с обществом. Этим, конечно, надо заниматься. Кстати, весь текст моего выступления все-таки говорит о том, что я четко провожу параллель. Конечно, правозащитники или люди, работающие с обществом, вынуждены взаимодействовать с властью, с любой властью.

Перерыв в записи.

Скажем, я себя достаточно комфортабельно чувствую в одной организации со Львом Пономаревым. Ровно потому, что прекрасно понимаю разницу в наших подходах ко многим проблемам, определяемых нашим статусом. Но ОГФ как организация, мне кажется, должна выдерживать самую жесткую конфронтационную линию и напоминать всем, что кому-то казалось жесткой конфронтационной риторикой в 2005 году, через 1,5-2 года становилось мейнстримом. То, что сейчас может показаться кому-то утопией, кому-то какими-то невероятными морально-этическими требованиями к представителям продвинутого общества сегодня в России, через полгода или через год может стать тоже общим местом. Кроме нас, мне кажется, это сделать некому. Поэтому я бы предложил нам определиться с нашей конференцией и решить вопрос о написании нового манифеста, нового программного документа. Потому что момент назрел, может, перезрел даже. Конечно, перезрел. Потому что мы об этом уже говорим как минимум полгода. Сформулировав это, пронести новый вид речи, новый сценарий мобилизации страны. То есть, люди должны увидеть позитив, который у нас, безусловно, всегда присутствовал. Только мы должны четко объяснять, как мы собираемся к этому позитиву прийти. И эта дорога не должна пролегать ни через один кремлевский кабинет, ни через одну дверь.

Перерыв в записи.

Общий разговор.

Марина Литвинович:

Перерыв в записи.

Я настаиваю, что я выполнила всю волю, которая была сформулирована руководящими органами движения. Я могу на этом остановиться, но могу еще продолжить наше обсуждение и сказать, что происходило в последний год, чуть меньше года, но вы, по-моему, сами прекрасно знаете. Я, исполнительный директор, пыталась исполнить волю руководящих органов движения. К сожалению, руководящие органы движения практически не выражали никакой воли. Поэтому все, что можно было сделать, я выполнила. Второе: к сожалению, руководящие органы движения сосредоточили свое внимание на движении "Солидарность" и забросили совершенно движение ОГФ. Усилия я какие-то предпринимала, но это было достаточно сложно сделать, потому что некоторые члены ОГФ сочли, что проект закрыт или нужно проект закрывать, оставить только движение "Солидарность". Как с таким мнением бороться должен исполнительный директор, который исполняет волю движения, мне непонятно.

Реплика: О ком речь?

Марина Литвинович:

Речь о Денисе Билунове, который неоднократно об этом публично говорил. Это его мнение, оно обсуждалось даже на одном из заседаний. Все это время не выделялось денег на деятельность региональных организаций, вы это прекрасно знаете. Как не выделялись деньги и на московское отделение, которому я, в силу нахождения в Москве, пыталась помочь и помогала, чем могла: креативными предложениями, идеями и так далее. Я не помню никаких предложений, которые мне присылались, и я их не исполнила или игнорировала. Была ситуация с тем, что меня просили с сайта "Каспаров.ру" убрать информацию. Я сказала, что я не вижу в той информации, которая там находится, никакого дискредитирующего момента для движения, и эта информация является новостью, а у нас цензуры нет, и поэтому я цензурировать сайт не имею права.

Елена Васильева:

Разговор о том, что Объединенный гражданский фронт не работает и не присылал какие-то свои предложения Марине, удивляет. Например, выпуск газеты ОГФ Мурманской области, который сейчас распространяется по 8 регионам благодаря "Забытому полку", потому что "Забытый полк", я тоже ставлю тебя в известность, это тоже Гражданский фронтов, только участников боевых действий.

Марина Литвинович:

В чем предложения, которые присылались мне? Я знаю об этой газете, мы выделили на нее деньги. Но в чем здесь были предложения к ОГФ?

Елена Васильева:

Марина, на этом проекте, о котором сейчас идет речь, в самом его начале в Сахаровском центре мы вместе сидели, говорили о том, что он будет. Ты присутствовала и могла бы хоть немного:

Марина Литвинович:

Да, но ты не присылала мне никакой информации, к сожалению. Вся информация присылалась мне Гарри Кимовичем Каспаровым.

Реплика:

После двухмесячного ожидания августовского Бюро и ФПС, мне непонятно, кто это должен делать. Если мы приведем пример исполнительного директора 'Солидарности' Дениса Билунова:

Перерыв в записи.

Ольга Курносова:

У нас исполнительный директор назначается и увольняется председателем. И в этом смысле то, что мы об этом разговариваем, это свидетельство того, что об этом нужно говорить. И, в принципе, можно было вообще не разговаривать. Кроме решений Бюро, ну в самом деле, не надо нас считать детьми или лохами, есть поручение председателя, есть еще много вещей, которые должны исполняться. Поэтому если организация не работает, я думаю, что какие-то нужно сделать выводы и Гарри, он это и так сделает, но, тем не менее, должны делаться выводы. Именно поэтому тогда мы, регионы, настояли на том, чтобы собралось экстренное Бюро. Потому что было ощущение того, что организация не работает. Нам казалось, что вот этот разговор, который состоялся, должен был привести к чему-то. Говорить, что ОГФ за этот год ничего не сделал, это просто прямая ложь. Понятно, что все все делали по-разному. Например, все, что происходило с моим участием и участием членов ОГФ в Питере, всегда делалось только под эгидой ОГФ и никого больше. Единственный федеральный проект, который я предложила и который, к сожалению, из-за отсутствия Марины не состоялся в полном объеме, проект, который принял и Гарри, это мы хотели сделать фестиваль "10 лет государственного террора". К сожалению, из этого получилось только две премьеры, в Петербурге и в Москве, фильма Андрея Некрасова "Уроки русского". Мне кажется, тут столько каких-то слов лишних звучало, мне бы не хотелось использовать слово "саботаж", но, в общем-то, из этого могло получиться более яркое действие, если бы мы сделали в полном объеме так, как это замышлялось, как раз после того Бюро, после которого все необходимые распоряжения председателя движения были отданы. И это не единственный пример. На самом деле мы делали многое, даже в отсутствии: Финансирование - это не единственное, что необходимо. Действительно, иногда полезно просто взаимодействие между регионами, креатив. Потому что кому-то что-то приходит в голову, вполне может транслироваться на других. Но то, что говорилось: Мне трудно сказать, для меня Марина, конечно, была доступна, но это эксклюзивная ситуация, я понимаю. Тем не менее, я просто знаю, что другие жаловались на то, что этого доступа нет. И Лена упоминала (имя неразборчиво), на самом деле я тоже могу подтвердить это, потому что у нас есть член питерского ОГФ, который состоит в переписке с Андреем Грековым, и Андрей очень сильно обижается, что его плохо поддерживает ОГФ. Это неправильно, это наш единственный политзек. И необходимо более активно было помогать ему все это время. Тем более все-таки худо-бедно он сидит в Кировской области, и я думаю, что там какие-то дополнительные возможности были.

Гарри Каспаров:

К сожалению, они все были использованы. Те возможности, на которые ты намекнула, не сработали, назовем это так.

Ольга Курносова:

Тем не менее, друзья мои, когда в трубах создает затор, его устраняют с помощью вантуза. Есть проблемы. Поэтому, раз есть проблемы, надо их как-то решать. И, соответственно, надо делать выводы, в том числе и организационного характера. Управляемость сейчас ну очень плохая.

Александр Рыклин (член Бюро ОГФ):

Коллеги, я, в принципе, соглашусь с Леной Панфиловой в той части, когда она, не называя это, ведет речь о том, что, конечно же, мы здесь собрались не потому и не для того, чтобы обсудить итоги деятельности Марины Литвинович как исполнительного директора. И мне представляется неправильным сегодня, вообще, в принципе, об этом говорить. Во-первых, первая мысль, потому что Марина не готова к такому разговору. А к такому разговору надо готовиться. Надо дать человеку время на подготовку. Нам совершенно не нужно друг перед другом скрывать, что собрались мы совершенно по другому поводу. И подверстывать одну историю другой мне видится совершенно неправильным. Речь идет о следующем. Речь идет о том, как мы себе представляем. Та статья, которая появилась. Несмотря на ущерб движению, политический. И тут мы уже, собственно говоря, переходим и к этической стороне вопроса. Как-то я бы призвал каждого из нас, каждого члена бюро высказать свое отношение именно к этому. Потому что, еще раз повторю, это два разных вопроса и смешивать их не стоит. Давайте будем честны друг перед другом. Давайте говорить о том, ради чего мы здесь собрались. Это действительно в повестке, но этот разговор, как мне представляется, совершенно иного качества подготовки каждого из нас. Возможно, эти претензии должны быть сформулированы письменно. С ними должен ознакомиться лидер движения, потому что это в его компетенции назначать или не назначать. После этого обсудить, а что, действительно входит в полномочия исполнительного директора, а что не входит. Как я понимаю, это подробно нигде не прописано. Поэтому давайте мы сейчас оставим этот разговор. Давайте поговорим о том, ради чего мы здесь сегодня собрались.

Теперь уже не останавливаясь на идеологической составляющей того текста, который меня поразил, прежде всего, тем, что он: У меня никак не вязался образ того человека, которого я знаю, которого я знаю близко, сотрудничаю много лет, с тем текстом, который мы увидели. У меня было ощущение, что это из разных миров истории. Вот есть Марина Литвинович, которую я знаю много лет, с которой мы что-то вместе писали, что-то отпускали, откуда-то выбирались, и вот он текст. Это несовместимые истории совершенно. В моем понимании несовместимы. Я уже объяснял, почему. Очень даже не потому, что ты, Марина, отметила, что там встречаются какие-то незнакомые мне термины. Нет. Вовсе не поэтому. А потому, что я увидел, что это слова, даже не слова, а смысл, а контент, из какого-то другого полярного мира. Я все это слышал от Гонтмахера, от Юргенса, но от Литвинович я не готов это слышать. Я просто не готов к этому, потому что я на протяжении многих лет знал другую Марину Литвинович, и эти слова слышать совершенно не готов. И поэтому я этого не понимаю, это какой-то абсурд. Мне это все показалось, я не скажу бредом, но мне это показалось чем-то несуразным, так я бы сказал. Я далек от того, чтобы строить какие-то предположения, какие-то конспирологические версии и делать какие-то далеко идущие выводы по поводу того, каким образом в твоей голове родился этот текст. Я совершенно не собираюсь этим заниматься и не хочу. Но при этом я констатирую для себя, что с моей точки зрения, этот текст наносит существенный ущерб нашему политическому движению. Потому что, во-первых, а) он меня расстроил, во-вторых, я говорю совершенно серьезно. Потому что он вогнал меня в чувство растерянности, которое, в общем, мне неприятно. Кроме того, несомненно, дезориентировал огромное количество наших сторонников. Потому что наши сторонники стали думать, наверное, часть из них, с некоторыми я переговорил, что это действительно такой тренд, это новая история ОГФ, а давайте мы поиграем и в эту игру тоже, мы же в разные игры играем, вот у нас была и Национальная ассамблея, вот у нас "Солидарность", а вот у нас еще и такая игра, завтра примем Юргенса. Давайте затеем эту игру тоже. Еще раз повторяю: когда подобного рода высказывания происходят с этой стороны, со стороны людей, которые действительно создавали это движение, я теряюсь настолько, что я не знаю, как на это реагировать. Это для меня вещи несовместимые. Ту роль, которая играла Марина в ОГФ, этот совершено чужеродный для нас, как мне кажется, может, это только моя точка зрения, надеюсь, все еще выскажутся по этому поводу, текст. То, что сегодня Марина говорила, это существенно отличается от того, что я видел на бумаге. И можно сколько угодно раз говорить, что вечером сняли надпись "исполнительный директор". Но она на нем стояла целый день, Марина. Я когда ее впервые увидел, она там находилась. Мы все знаем возможности Интернета. Я думаю, что ты прочитала свой текст не в первые шесть часов, когда он был уже на "Газете.ру", а в первые 15 минут. И решить эту проблему не до вечера, а за ближайшие 10 минут, я не могу себе представить, что такое могло этому воспрепятствовать. Бывают разные технические накладки, но я не могу это себе представить. Я не хочу никаких предположений, я просто вижу то, что я вижу. То, что ты говорила сегодня, принципиально отличается от того, что там написано. Потому что там в первом абзаце сказано, что мы должны начать формировать вот это "медведевское большинство". Прямо в первом абзаце. (Цитирует по тексту статью Марины: "Предложенные Медведевым " перемены сверху" имеют шанс состояться, только если его поддержат снизу:")

Марина Литвинович:

Общество! Которое и поддержало его уже.

Реплика:

А что же ты это не написала?

Марина Литвинович:

Не мы, а общество, которое поддержало.

Александр Рыклин:

Продолжает цитировать: "В этой ситуации оппозиция должна попытаться занять место общественного авангарда модернизации страны:" Как это не мы?

Марина Литвинович:

Вместо него! Вместо "медведевского большинства"! Занять это место и этих людей на себя перетащить. Если этот абзац вас смущает, дальше-то текст понятный? Там написано, чем должна заниматься оппозиция. Там есть отдельный совершенно блок. Там написано подробно, чем она должна заниматься.

Александр Рыклин:

Продолжает цитировать: "В дискуссии вокруг обращения Дмитрия Медведева одной из главных тем остается упоминаемое президентом " мы", призванное стать движущей силой перемен:" Так значит "мы" - это мы? Кто такие "мы"?

Марина Литвинович:

"Мы" - это модернизационное большинство, которое должно строить вместо медведевского. Это они строят, это их задача, это они себе эту задачу поставили.

Александр Рыклин:

Я понимаю, что трактовки вообще любого текста могут быть многообразны, но я же не сумасшедший, я читаю...

(Общий разговор.)

Марина Литвинович:

Ответь на вопрос, абстрактный вопрос: каков механизм, когда перемены происходят сверху? Есть понятие - "перемены сверху"...

(Перерыв в записи.)

(Общий разговор.)

Марина Литвинович:

Посмотри, сколько людей поверило. Неужели мы можем игнорировать этих людей, которые поверили, и неужели мы их отдадим Медведеву? Забирай их себе, Медведев!

Александр Рыклин:

Медведева не существует. В общественном сознании его не существует.

Марина Литвинович .

Неправда. Медведев существует. Люди, которые ездят в трамвае, считают, что Медведев существует.

(Смех. Общий разговор.)

Выступление (мужчина):

Я не согласен с такой постановкой вопроса, что все это крутится вокруг статьи. Да, мы собрались здесь, потому что вот есть такая ситуация. Вы можете себе представить, что кто-то из регионалов, из московских, из питерских, каких угодно, из председателей, это человек, который, в первую очередь, если чью-то волю выполняет, выполняет волю руководителя организации. И так как исполнительный директор у нас, по сути, единоличен в решении при поддержке федерального председателя, я бы сказал, что проблема процедуры нашей, может быть. Соответственно, никому снизу в голову не могло прийти взять и поставить вопрос о том, что Марина Литвинович - один из основателей ОГФ, из идеологов, не справляется со своими обязанностями. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Я говорю по факту. Был в повестке, мы о нем начали разговаривать, Марина дала свои комментарии об этом, я считаю, что статья, конечно, послужила поводом, но содержательно, даже не общаясь с представителями других региональных отделений тесно, я слышал неоднократные претензии. Они по факту существуют, проблемы, Марина сама это прекрасно понимает. И она им, собственно, сказала, когда она говорила про те проблемы, которые возникли. Поэтому я считаю, что этот вопрос желательно решать сегодня, хотя, опять же, мы должны понимать, что какие-то оргвыводы, которые делаются вот так сразу, особенно на камеру, особенно в контексте, они могут, конечно, нести репутационные риски. А что касается статьи, то я считаю, что реакция на эту статью ряда наших активистов нанесла тоже значительный ущерб, потому что она была чересчур эмоциональная при переходе очень часто на личности. С этим я соглашусь.

Александр Гольц

Вопреки призывам (имя неразборчиво), мы продолжаем немножко валять дурака. Мы снова начали обсуждать, какой абзац был в тексте, какой не был. Марина, мы все немножко взрослые люди. На самом деле, для меня во всей этой истории принципиально важен один вопрос. И ответить на него можешь только ты. Ты опытный политик, политтехнолог, человек, понимающий, как слово отзывается, пиша столь однозначный неоднозначный тест (смех в зале), ты понимала, что он сильно неоднозначный. Второе. Ты понимала, что есть подпись, нет   подписи - десятое дело. Ты одно из главных лиц в ОГФ. И то, что ты скажешь относительно политической ситуации, так или иначе, будет оцениваться как с позиции руководства ОГФ, хотела ты этого или нет, и с той, и с другой стороны. Единственное, я не могу залезть к тебе в голову, ты действительно наш добрый товарищ все эти годы. У меня не укладывается. Единственное, для меня лично, нужно понять, на что ты рассчитывала, когда писала этот текст?

Александр Рыклин:

Все, с кем я переговорил, сошлись, что текст совершенно однозначный. Вот в чем проблема. Саша говорит насчет неоднозначности, но он совершенно однозначный.

Елена Панфилова:

Как я уже сказала, про текст я узнала значительно больше, чем я узнала о его обсуждении. И мое ощущение, видимо, осознание, то, что ты видишь первым, тебя шокирует больше чем то, что ты видишь потом. Мне кажется, что про текст я говорить не буду, потому что я считаю, что каждый человек имеет право высказывать свою точку зрения, я не видела текста с подписью, потому что я читала его позже. Смысл в том, что мне кажется, что истерика в публичном пространстве, которая случилась по факту выхода этой статьи, и от людей не последних в движении, нанесла сопоставимый вред, если этот вред вообще был внесен, так же, как и текст. Потому что, еще раз повторю, те настоящие противники и враги, в первую очередь имею в виду таких, как движение 'Наши', откройте сайт 'Молодая гвардия'. Я его сегодня посмотрела. Они же обсуждают не текст, они обсуждают реакции, они цитируют не то, что говорила Марина, а то, что говорят люди из ОГФ про это. И в первую очередь, крайне неприятные вещи, которые, наверное, стоило оставить при себе, как минимум, до этой встречи. Потому что "ату", которая приключилась сразу после выхода текста, оно совершенно, с моей точки зрения, неприемлема, если мы считаем себя демократическим движением и говорящим про то, что в дальнейшем мы будем строить и предлагать обществу морально-этические императивы. Вот моя точка зрения.

Алексаей Шляпужников(?) :

Говоря о втором вопросе, я скажу, что нельзя вешать всех собак на одного исполнительного директора. Виноваты все. В том числе и я, в том числе и все присутствующие. И если мы сейчас это рассматриваем, то, наверное, надо сказать, что если мы не давали указаний, так и не было что выполнять. Фактически мы столкнулись с этой проблемой, мы выбираем "стрелочника". Если говорить о том, почему это все происходит сегодня, если говорить о статье, я не нахожу ее ни вредной, я не нахожу ее ни полезной. Я нахожу в ней мнение Марины Литвинович, которое она имела полное право высказать, где бы она ни пожелала это сделать. Я могу с вами в корне не соглашаться. Но за ваше право высказать свое мнение, я готов убить.

Выступление (член Московского отделения ОГФ?):

О работе исполнительного директора о том, что я ее никак не ощущаю. Ни разу не связывались, правда, не по моей инициативе. По инициативе исполнительного директора. Считаю, что вред существенный, значительный эта статья принесла движению. Конечное решение, конечно, должен принять наш председатель по кандидатуре исполнительного директора. Это его прерогатива.

Елена Васильева :

Вопрос заключается в следующем. Почему я так отреагировала? Действительно, на (севере?), находясь достаточно далеко, пытаясь проводить мероприятие Объединенного гражданского фронта и "Забытого полка", к которому мы готовились, ощущая жесточайшее отношение людей, когда каждый день происходили аресты, когда каждый день происходили провокации, я увидела эту статью на сайте. И ощущение того, что вместо того, что ты человек, который всю душу отдает Объединенному гражданскому фронту и работе, и человек, который видит, что исполнительный директор пишет то, что мы с вами однозначно восприняли одинаково, а не то, что сегодня трактовал Валера, да, действительно, вызвало во мне чисто по-женски, наверное, бурную реакцию. Тем более, что преследуются сейчас члены моей семьи и наши друзья. Я, может быть, Марина, прости меня за то, что я сказал по поводу детей. Но однако, поскольку я знаю, Каспарову тоже неоднократно указывают на то, что иди в шахматы играй, нечего тебе политикой заниматься. Весь вопрос в данном случае я считаю, что когда возникло это обсуждение у меня на ЖЖ, ведь меня больше всего удивило то, что туда пришли не наши сторонники, а сразу же огромное количество навалило людей, откровенных провокаторов. Которые говорили всякие гадости про нас, которые предлагали нас, "каспарышей", давить. Вопрос в том, что они просто предлагали давить ОГФ и все. Мы тут же собрались с членами Объединенного фронта в Мурманске. Я даже попросила наших ребят, которые умеют хорошо работать в поисковиках, они увидали, что большое количество сайтов, недоброжелательных к нам сайтов, уже распространили статью Марины. Это было еще до моей публикации на ЖЖ:

Алексаей Шляпужников(?) :

Публикация в ЖЖ была до звонка из Москвы или после?

Елена Васильева :

Какого звонка?

Алексаей Шляпужников(?) :

Тебе звонили из Бюро ОГФ коллегии?

Елена Васильева :

Мне звонил Гарри Кимович.

Алексаей Шляпужников(?) :

Публикация была до звонка или после?

Елена Васильева :

Моя публикация?

Алексаей Шляпужников(?) :

Да.

Елена Васильева :

На ЖЖ?

Алексаей Шляпужников(?) :

Да.

Елена Васильева :

По-моему после:

Алексаей Шляпужников(?) :

Ты читала статью?

Елена Васильева :

Статью я читала.

(Общий разговор.)

Алексаей Шляпужников(?) :

Ты кому-нибудь сказала, что будешь публиковаться?

Елена Васильева :

Гарри Кимович когда мне позвонил, сказал, что, да, я его видел, мой оставленный комментарий.

Гарри Каспаров:

Значит, я уже тогда видел.

Елена Васильева :

И ситуация заключается в том:

Гарри Каспаров:

Я встаю очень поздно, поэтому я ее прочитал не раньше часа дня.

Елена Васильева :

И ситуация заключается в том, что я увидала, что на ЖЖ пришло большое количество людей, которое готовы поддержать Маринину инициативу и стать "медвежьей командой". И пришло большое количество тех людей, которые просто откровенно разозлились. Надо было не дать возможность этой провокации дальше развиваться. Мне кажется, что я отреагировала разумно и правильно.

Гарри Каспаров:

Вчера было заседание московского актива, коротко скажите об этом.

Лолита Цария, (Московское отделения ОГФ):

Я просто хочу отреагировать на слова о том, что негативная реакция вызывает еще больший вред. Получается так, что кому-то можно говорить все, что угодно, а кто-то не может даже рта раскрыть. Это эмоциональная реакция была. Многие действительно воспринимают как предательство. И значит, они не могут высказать свое мнение? У людей нет чувства эмоций? Мне вчера сказали, что я, вообще-то, Лысенко. И припомнили мне 37-ой год и так далее. А за что, собственно говоря? Я не имею права свою точку зрения высказать на это? У меня еще сформировалась точка зрения на Марину Литвинович задолго до того, как она опубликовала эту статью. И Нарри Кимович свидетель того, что я к нему уже обращалась с этим вопросом. Он просто даже не обращал внимания. Потому что Марину Литвинович все воспринимали вот так вот. С придыханием. И поэтому на мою критику никто не обращал внимания. Вы говорите, что никто не поднимал. Не было Федерального совета. Был бы Федеральный совет, я бы сказала свое слово, безусловно. В связи с тем, что в блогах началась эта полемика насчет того, что, видите ли, притесняют Марину Литвинович, как будто мы ее исключать собрались, мы как члены московской организации посчитали действительно несправедливым не принять участия в обсуждении этой статьи и не высказать свою точку зрения, и что Бюро привет какие-то решения. Они тоже хотели донести свое мнение как участники ОГФ до этого Бюро. И в связи с этим вчера у нас состоялось собрание, на которое пришла Марина. Мы пригласили всех желающих, и не все пришли, потому что совершенно однозначно оценивают эту статью, и что тут обсуждать. Некоторые даже из 40 человек, которые пришли, сразу ушли, и осталось там не больше 20 человек. И многие просто еще и не досидели, потому что сидели мы четыре часа, ушли после 23:00. Марине Литвинович мы дали слово, она объясняла свою статью, разъясняла нам содержание своей статьи. Потому что точно так же многие ничего не поняли, все оказались дураками, один из группы поддержки сказал, что они все начинающие шахматисты, а она гроссмейстер. Поэтому, конечно, понять нам трудно все это. И, собственно, состоялась дискуссия уже по окончании выступления Марины. Ей дали довольно длительное время для выступления. Затем ей задавали вопросы, она отвечала на них. Затем были выступления самые различные. И после этого Марине опять было дано слово. В основном говорила она. Я только в конце, 5 минут просто, для того, чтобы предложить свою точку зрения, сказала и тоже получила такие обвинения. То, что вы сейчас говорите, что как раз мы не имеем права высказываться. У меня такая точка зрения. Можно ее высказать? Так вот, можно долго говорить про вчерашнее собрание. Я еще хотела в двух словах сказать, что Марина то, что вчера говорила, оно не совсем соответствовало тому, что произошло. Я хочу сказать, что очень недобросовестно было. Потому что люди пришли. Это называется очковтирательство, уход в сторону. А повестка дня была - обсуждение статьи. Все равно мы сумели, наконец-то, принять решение какое-то по итогам обсуждениям. Было принято три резолюции. Я считаю, что они очень показательные. Потому что в основном две резолюции, за которые подавляющее большинство проголосовали, они перекликались во многом. Но принята была окончательно та резолюция, которую предложил Кузнецов Илья. Если хотите, я зачитаю": "В связи с выходом статьи Марины Литвинович, идущей в разрез с программными документами и работы организации по демонтажу правящего в России режима, собрание ОГФ обращается к Федеральному совету Бюро Федерального Совета с предложением рассмотреть вопрос с несоответствием Марины Литвинович должности исполнительного директора ОГФ". Вот это результат нашего обсуждения. 11 человек проголосовало за это решение. Воздержалось 2.

Вопрос:

А против сколько?

Лолита Цария:

Дело в том, что это было рейтинговое голосование. У нас сначала вопрос был по-другому вопрос поставлен. Сначала мы голосовали, кто поддержал статью вообще. Потому что если ее поддерживают, остальные резолюции уже не имеют смысла. Против статьи из оставшихся членов выступили 16 человек. 3 поддержали и 4 воздержались.

Вопрос:

Статью поддержали?

Лолита Цария:

Я немножко сбилась. После того, как подавляющая часть собрания решило, что оно не согласно со статьей, то уже были предложены вот эти резолюции, три предложенные резолюции. 11 голосами было принят эта резолюция, 8: Потому что те, кто голосовал за альтернативные, потом они воздержались.

(Окончательно путается в цифрах, говорит, что их можно посмотреть у секретаря).

(Общий разговор.)

Вопрос:

Сколько человек вышло из ОГФ вчера?

Лолита Цария:

Два человека. Эти два человека уже давно были кандидатами на выход из организации. В связи с тем, что в этой дезорганизационной деятельности Марины Литвинович они уже принимали участие. Не знаю, чем она там занималась. Эти люди уже помогали ей делать то, что она делала летом. И на что я жаловалась Гарри Кимовичу.

(Окончание следует.)

По итогам заседания Марина Литвинович снята с поста исполнительного директора ОГФ и является на данный момент его рядовым членом.

Загружается, подождите...
0

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!
запчасти toyota , вес